Далее Константин Багрянородный рассказывает, что через некоторое время после поселения мадьяр в Ателькузу хазарский царь вызвал к себе главного воеводу мадьярского Леведия, причём, вероятно потому, что путь через степь был преграждён врагами, послал за ним суда для проезда по Чёрному морю[1138]. Опасными врагами Леведия на сухопутной дороге из Ателькузы в Хазарию могли бы быть присоединившиеся к мадьярам кабары, продолжавшие питать враждебные чувства к хазарскому правительству и опасавшиеся сближения с ними мадьяр. Но так как мадьяры вступили в тесные дружественные связи с хазарами ещё до приглашения Леведия к хазарскому царю, можно заключить, что враждебность кабар к хазарам нисколько не влияла на отношения между мадьярами и хазарами и что мадьяры были достаточно сильны, чтобы держать кабар в рамках своей политики[1139]. Константин Багрянородный отмечает, что кабары храбрее мадьяр, ибо в бой идут первыми, но он ошибается, считая, что передовое место в бою кабары заслужили своей храбростью[1140]. Гунны, авары и уйгуры имели обыкновение посылать в бой перед собою отряды из подвластных племён. Вероятно, и венгры обращались с кабарами не как с единоплеменниками, а рассматривали их в качестве подвластного племени.
А если это так, то единственными возможными врагами мадьяр и хазар в степях Причерноморья остаются печенеги. Отсюда следует, что визит Леведия в Хазарию должен относиться, самое раннее, к 890-м гг., так как только в 889 г., как мы увидим ниже, печенеги прорвались сюда из-за Волги. Поэтому, надо полагать, что главной темой переговоров между хазарским царём и мадьярским воеводой могла быть только совместная борьба с этими вклинившимися между хазарами и мадьярами опасными врагами.
Когда Леведий прибыл в Хазарию, царь предложил провозгласить его князем мадьяр с тем, однако, условием, что он будет находиться в полном подчинении у хазар. По-видимому, главной целью, которую преследовали хазары в интересах борьбы с печенегами, было сплочение мадьяр под властью одного наследственного вождя, находящегося в вассальной зависимости от них. Именно для этого они хотели присвоить ему высокий сан и облечь полномочиями от лица хазарского кагана. Не имевший детей старик Леведий отказался от предложенной ему чести и вместо себя указал в качестве возможных кандидатов на второго после него мадьярского воеводу Алмуция или его сына Арпада. Хазарское посольство, прибывшее к мадьярам, поставило этот вопрос на обсуждение самих мадьяр. Было решено назначить князем Арпада, «как более достойного, известного своим умом, дельными советами и храбростью». Арпад по обычаю, вероятно заимствованному из Византии, был поднят на щит и провозглашён мадьярским князем[1141]. Однако новый порядок не успел утвердиться и принести желаемых результатов. Через пять лет мадьяры были разгромлены болгарами и печенегами и вынуждены были удалиться в Паннонию, где связь их с хазарами порвалась.
О мадьярах в Ателькузу имеются путаные известия арабских писателей[1142]. По их словам, мадьяры жили между двумя большими реками, впадающими в Чёрное море. Одна из них называется Дунай, другая Итиль, в данном случае не Волга, а скорее всего Днепр. Страна их степная, частично занятая лесами и болотами. Мадьяры кочуют по ней с места на место в поисках пастбищ для скота. Зимы они проводят возле рек, занимаясь рыболовством. Кроме того, у них было много пахотных полей. Мадьяры господствовали над соседними славянами, налагая на них тяжёлые подати и обращаясь с ними, как с рабами. Они часто делали набеги на славян и русь, захватывали пленных и продавали их в рабство в Византию[1143]. По сообщению арабских писателей, мадьяры были огнепоклонниками.
По словам Гардизи, верховная власть у мадьяр была разделена между двумя лицами. Одному из них принадлежало предводительство на войне, для которой мадьяры могли выставить 20 тысяч всадников. Титул этого вождя был «кенде». В руках другого лица с титулом «джила» было сосредоточено управление всеми остальными делами[1144]. Константин Багрянородный указывает у мадьяр двух главных после верховного князя сановников — «гиласа» и «кархана», причём по положению первый выше второго[1145]. «Кенде» арабских авторов, видимо, был титул верховного или великого князя из рода Арпада. Этот титул близко напоминает «кендер-кагана» у хазар[1146] и, по-видимому, был титулом, данным Арпаду хазарским царём. Кендер-каган у хазар занимал первое место после царя (бека). Гила (джила) и кархан в основном имели судебные функции. Указанные выше сановники ограничивали власть верховного князя, являясь одновременно вождями отдельных племён, составлявших мадьярскую федерацию. Отсутствие развитой единоличной княжеской власти у мадьяр доказывается ещё и тем обстоятельством, что византийские императоры адресовали свои послания не главному вождю, князю, а вождям мадьяр[1147].