Археологическая аланская культура Северного Кавказа принадлежит к числу лучше всего изученных культур СССР. Она прослеживается в развитии почти за всё время её существования и, будучи по ряду элементов близко сходной с другими культурами Восточной Европы, представляет исходные данные для многих хронологических определений. По устройству могил и обряду погребения она лишь частично совпадает с салтовской культурой. Наряду с такими же, как салтовские, «катакомбами» (подземными камерами) здесь находятся каменные ящики, пещерные и каменные гробницы и земляные могилы под небольшими курганными насыпями. Зато близко сходна керамика аланской и салтовской культур, впрочем имеющая близкие аналогии и в некоторых других культурах, как например, волжских и дунайских болгар, не говоря уже о культуре болгарского же населения Тамани, восточного Крыма и Нижнего Дона. Важно отметить, что в комплексах всех этих родственных культур, наряду с привозными, иной раз очень отдалённого происхождения вещами, остальной инвентарь произведён на месте, что свидетельствует о высоком уровне развития ремесла. Замечательна сделанная на гончарном круге керамика местного производства, получающая широкое распространение к X в., в составе которой наряду с простой кухонной посудой имеется богатый набор характерных пузатых кувшинов с прекрасной лощёной поверхностью.
В полном соответствии с указаниями Масуди на территории Алании встречается много следов древних поселений[1203], часть из них с оборонительными сооружениями в виде валов, иногда сложенных из камней. Поселение у балки Адиюх обведено каменной стеной с башнями, с наружной кладкой из тёсаных блоков на извести и с забутовкой из рваного камня внутри[1204]. Дома каменные или из обмазанного глиною плетня, с очагами внутри. Общий уровень аланской культуры тот же самый, что и у остального осёдлого земледельческого населения юго-востока европейской части нашей страны. Надо специально подчеркнуть, что для своего времени это был высокий уровень, нисколько не уступавший тому, который существовал в соседних странах Востока, но, вместе с тем, не осложнённый той пышной надстройкой, какая увенчивала эти общества с развитой классовой структурой и государственностью.
Мало вероятно, что в этот период расцвета Аланского царства одно из входивших в его состав племён, хотя бы и наиболее связанное с Византией, самостоятельно и даже вопреки сильному центральному правительству выступило против хазар. Аланы, наоборот, поддержали последних против их врагов, так как эти враги с разгромом Хазарии оказались бы весьма опасными соседями их самих[1205].
Но и византийская политика не была обескуражена первой неудачей в борьбе с хазарами и направила теперь все свои усилия на то, чтобы оторвать алан от хазар. В качестве средств для достижения цели была использована усиленная христианизация алан.
Христианство в Аланию проникало издавна. Позднее церковное предание (XVII в., патриарх Досифей) относит его начало к VIII в. (713 г.) и даже называет аланского епископа этого времени — Феодора. Подтверждением раннего проникновения христианства в аланскую среду может служить надгробная плита с греческой надписью, поминающей «раба божия Георгия», VIII в., найденная в одном из городищ Пятигорья[1206]. Ибн Русте, писавший в 922 г., свидетельствует, что царь алан придерживался христианской религии, тогда как массы его подданных были язычниками[1207]. В письмах патриарха Николая Мистика, относящихся ко времени от 912 до 926 г., имеется ряд известий относительно деятельности епископа Петра и монаха Евфимия по распространению христианства среди алан[1208]. Аланы в «их называются народом, вновь призванным к благочестию. Весьма значительное содействие в «призвании» алан оказали князья соседней христианской Абхазии, издавна находившейся во владении или под влиянием Византии, в связи с чем христианство в Алании прочнее всего укореняется в пограничных с Абхазией областях, о чём можно судить по значительному числу церквей и монастырей X–XI вв. в верховьях Кубани, Теберды, Большого Зеленчука, Малого Зеленчука и др., ближе всего соответствующих одновременной архитектуре Абхазского побережья[1209]. И по вышеприведённому свидетельству Ибн Русте и по данным писем патриарха Николая Мистика можно заключить, что христианизация в X в. охватила далеко не всех алан. Патриарх особо рекомендует аланскому епископу Петру соблюдать крайнюю осторожность в отношении знатных и властных людей «чтобы не отвратить от христианства весь новообращённый для церкви народ».
В это время, как можно заключить из Устава, приписываемого Льву Философу (866–911 гг.) Алания повышается в ранг митрополии, занимая 62 место, непосредственно вслед за новокрещённой Русью[1210].