В степях и лесостепной полосе Восточной Европы открыто значительное количество кочевнических погребений IX–XIII вв., среди которых С. А. Плетнева различает 5 групп[1404]. Для первой из» их характерны неглубокие грунтовые могилы под небольшими курганчиками или впускные в насыпи более древних курганов. Покойники в вытянутом положении» а спине, головой на запад. Слева от покойника на дне могилы или на специальной приступке находятся голова и кости ног коня, лежащие в анатомическом порядке, вероятно, помещённые вместе со шкурою. Из вещей наиболее типичными для этой группы являются удила, сделанные из одного железного прута («удила без перегиба»), иногда с железными или костяными псалиями, для которых на концах удил делаются дополнительные неподвижные колечки. Из других вещей конского снаряжения следует отметить овальные стремена с выступом для ушка и продолговатые с вогнутыми длинными сторонами подпружные пряжки. Из оружия встречаются слабо изогнутые сабли, иногда с железным эллипсоидным перекрестьем, парные костяные накладки от луков и немногочисленные наконечники стрел, изредка в остатках берестяного колчана. Из украшений заслуживают внимания крестовидные фибулы и прорезные листовидные бляхи (навершия копоушек) с изображением древа жизни или птицы с распростёртыми крыльями.
Погребения этого рода, в основном, датируются X в., но некоторые из них могут относиться и к IX в. С. А. Плетнёва считает их печенежскими, но при этом указывает, что значительная часть гузов состояла из печенегов, влившихся в их состав после захвата ими Заволжья. Известно, что среди гузов, кроме печенегов, находились: берендеи (баяндур), коуи и каепичи (кайир) и боуты (баят), часть которых не принадлежала к гузам по происхождению, как, например, берендеи (баяндур), известные в составе половцев. Таким образом, гузы представляли собой конгломерат племён различного происхождения. «Торки, прошедшие по южнорусским степям, были настолько смешаны с другими народами и, в частности с печенегами, — говорит С. А. Плетнёва, — что выделить их памятники на этой территории не представляется возможным»[1405]. Сама она в качестве собственно торкских (гузских) называет всего три погребения, составляющие её 2-ю группу кочевнических могил. Они представляют наибольшее сходство с погребальным обрядом гузов, описанным Ибн Фадланом. Это тоже грунтовые могилы под курганными насыпями с ориентировкой покойника головой на запад и с частями коня, положенными вместе с ним в могилу. Отличительной особенностью этих погребений являются деревянные сооружения и настилы над могилой. Все три погребения обнаружены на Северском Донце, недалеко от станции Торской Купянского района Харьковской области. В одной могиле найдены две деревянные грубые статуэтки без ног, но со вставленными перпендикулярно к туловищу руками-палочками. Едва ли можно считать эти погребения настолько типичными для гузов, чтобы надеяться встретить такие же признаки если не во всех, то в большинстве гузских погребений. По-видимому, в общем и целом, гузские погребения не отличались от печенежских. Во всяком случае, в настоящее время археология ещё не в состоянии различать их между собой.
В X в. гузы, представлявшие собой значительное, хотя и непрочное военное объединение, продвинулись на запад вплоть до Волги. В письме хазарского еврея рассказывается о войне хазар с гузами и, с другой стороны, о выступлении гузов на стороне хазар в порядке найма[1406]. У Ибн ал-Асира и персидского историка XV в. Мирхонда имеется рассказ о предке сельджуков, предводителе гузов Дукаке (Тукаке). Он будто бы был на службе у хазарского царя (у Ибн ал-Асира — у царя тюрок) — ябгу и благодаря своему исключительному мужеству и доблести пользовался большим вниманием. Однажды, когда ябгу собирался напасть на какое-то тюркское племя (у Ибн ал-Асира — на страну ислама), Дукак настойчиво отговаривал его и сказал царю так много резких слов, что тот в ярости ударил его. Дукак ответил ударом и разбил царю голову. Приверженцы Дукака отбили его от людей ябгу, которые хотели его схватить, а затем дело кончилось миром. Когда сын Дукака, названный Сельджуком, достиг совершеннолетия, а Дукак умер, ябгу его приблизил к себе, дал ему титул «сюбаши» — военачальника и настолько возвышал его, что это вызвало зависть сановников и придворных. Жена ябгу, хатун, которой не нравилось слишком вольное поведение Сельджука с её мужем, пугала им последнего и, наконец, добилась того, что ябгу стал подозрительным и задумал освободиться от Сельджука. Опасаясь за свою жизнь, Сельджук бежал от хазар, захватив с собою 100 всадников, тысячу пятьсот верблюдов и 50 тысяч баранов[1407].