Слова Иосифа о том, что каждый из хазарских родов имеет в окрестностях Итиля наследственное земельное владение6, надо понимать в том смысле, что земля принадлежала землевладельческой аристократии, власть которой над живущими на ней производителями еще облекалась в форму патриархально-родового строя7. Иначе говоря, эльтеберы, беки и другие представители племенной аристократии владели землей и людьми как наследственные родовые вожди, фактически узурпировавшие общинную собственность, которая по традиции считалась еще принадлежащей не им лично, а тем родам, во главе которых они стояли. Об условном землевладении у хазар, связанном с определенными обязательствами по отношении к сюзерену, ничего не известно. Тарханы, тудуны и другие представители правительства на местах не заменяли местного управления, а только контролировали его, обеспечивая исправное поступление налогов и выполнение других повинностей в пользу государства, важнейшей из которых была военная служба. О военной повинности у хазар совершенно недвусмысленно свидетельствует сообщение Ибн Русте о том, что зажиточные и богатые обязаны поставлять царю всадников сообразно со своим имущественным положением и состоянием доходов 8.
Едва ли особенно существенными были различия в хозяйстве и общественном строе между хазарами и волжскими болгарами, относительно которых Ибн Фадлан, побывавший у них в 922г., оставил нам ряд важных подробностей. Вероятно, у болгар более значительную роль играло земледелие; посланцы болгарского царя встретили посольство багдадского халифа, неся с собой хлеб, мясо и просо9 в качестве главных продуктов своей страны. «Пища их просо и мясо лошади, но и пшеница и ячмень (у них) в большом количестве»10, -говорит Ибн Фадлан. Пашня находилась в индивидуальном владении, что следует из замечания того же автора, гласящего, что «каждый, кто что-либо посеял, берет это для самого себя» и. Экономической единицей был «дом», число членов которого иногда было очень велико, до 5 тысяч человек обоего пола 12. Ясно, что это не просто семья, а или род или большая фамилия, состоящая не только из родственников, но и из различного рода домочадцев, в число которых входили и рабы. Главы таких семей владели большим количеством скота и так же, как богатые хазары, кочевали вместе с ним, оставляя поля на попечение зависимых земледельцев.
По всей видимости, внеэкономическая и экономическая зависимость соплеменников облекалась у хазар, как и у болгар, в формы патриархально-родового строя. Однако наряду с патриархально-феодальной зависимостью у них существовала и неприкрытая эксплуатация в виде различных форм рабства. В рабов обращались при этом не только иноплеменники; Истахри говорит о продаже хазарами в рабство своих детей, хотя и оговаривается, что так делали только язычники 13. Все это, во всяком случае, свидетельствует о весьма сильном развитии экономического неравенства и классовых противоположностей.
Через территорию Хазарии издавна пролегал важный путь, соединяющий Азию с Европой. Еще в VI е. до н. э. скифские и греческие купцы из Причерноморья путешествовали по степям вплоть до сказочной страны аргипеев, находившейся, по мнению Томашека, на северных склонах Тянь-Шаня. Во времена Плиния существовал путь от северных берегов Каспийского моря на восток через пустынные земли, населенные лишь дикими зверями и скифами-людоедами, в страну Серов, т. е. в Северный Китай 14. О восточной части этого пути в первые века нашей эры довольно подробные сведения содержатся в китайских источниках. Северный путь китайской торговли шел вдоль Тянь-Шаня в долину р. Или до народа усунь, а дальше через Согдиану и Иран в Сирию. Северный берег Каспийского моря в то время был занят аорсами, которые играли важную роль в связях между Кавказом и Средней Азией. Позже, с появлением гуннов, движение по северному пути на несколько столетий прекратилось. Когда тюркюты в конце VI в. стали хозяевами всех этих территорий, они пытались вновь проложить путь из Средней Азии в Византию, но трудности, связанные с преодолением безводной пустыни, вынуждали тюркютских ханов силой добиваться свободного вывоза своих товаров через Иран 15. Этот путь оживился и приобрел большое значение лишь после того, как уйгуры и карлуки закрыли или сильно затруднили доступ в Сибирь мусульманским купцам. Тогда особенно поднялось значение Волги, по которой и пошло движение товаров, главным образом драгоценных мехов с севера в обмен на серебряные диргемы. Главную роль в этой торговле с Восточной Европой стал играть Хорезм 16.
