История Клуба-81 полностью

14 – 25 января в Гавани без отборочной комиссии проходила 9-я выставка ТЭИИ, первая демонстрация нового искусства в стране такого масштаба. Ее посетили 50 000 человек. Масштаб и разнообразие выставленных работ публику буквально потрясли. Советский человек с его крайне ограниченными представлениями о современной живописи не был готов к пониманию того, что увидел. Что ни художник, то уникум. Кто они, непохожие на других – ни одеждой, ни лицами, ни разговорами, ни своими полотнами. На общем фоне лишь митьки в тельняшках казались законными детьми нового поколения нации. Шок от выставки в Гавани готовил горожан к тому будущему, которое их ждало, к той солидарности, которая без растерянности и без бунта переживет и пустые магазины, и сотню тысяч рублей за цыпленка в гастрономе, стотысячные митинги и горячие речи после чтения старыми вождями шпаргалок.

Если прибегнуть к метафорам, публикацию сборника «Круг» можно сравнить с битвой на Бородинском поле: понеся огромные потери, морально независимые литераторы победили, а выставку Товарищества художников в Гавани – с изгнанием полчищ Наполеона из России.

Уже в 1988 году можно было заметить, что «перестройка» – это казенное название того процесса, который получил свое направление в «политике гласности». А это означало, что ответ на вопрос «что делать?» содержался где-то там – в бурном потоке издаваемой литературы, который буквально снес ауру всем кладбищенским авторитетам и связал время с живыми современниками, с их ориентацией в новой ситуации. Физическое пространство страны, при которой даже у себя дома было опасно проводить собрание аполитического кружка, постепенно освобождалось.

27–28 января. Пленум ЦК КПСС «О перестройке и кадровой политике партии». Программа: провозглашена политика гласности, о выборах в Советы на альтернативной основе. О созыве ХIХ партконференции.

Ограничивая функции Горлита и смело расширяя круг издательской деятельности, руководство страны призвало коммунистов объединить свои усилия, с тем чтобы не позволить антисоветским силам увлечь общество за собой. Идейно это курс на демократизацию страны, для чего коммунисты должны научиться отстаивать доктрину социализма и политический курс партии. Из номенклатурных бюрократов и «солдат партии» им нужно стать народными трибунами и вожаками. Каким стал… генсек Михаил Горбачев. (Но произойдет другое: раскол партии и утечка из ее рядов.)

А клуб в глазах молодой творческой интеллигенции с каждым годом становится все более оживленным перекрестком, после выхода «Круга» он стал чем-то вроде культурного центра. Помимо музыкальной секции и театральной студии, на территории клуба проводили свои мероприятия ТЭИИ, выступали барды. По мере того как за пределами клуба начали формироваться группы других интересов, каждая из которых нуждалась в месте встреч и собраний, к клубу стали стягиваться и они, обретя в клубе радушного хозяина. Познакомился с лидером БЭР (Бюро экологических разработок) Ю. Шевчуком, с «Группой спасения» Алексея Ковалева, публичные действия которой по спасению дома А. Дельвига на Владимирском проспекте, а затем – гостиницы «Англетер» радикально изменили в сознании многих горожан представление об ответственности за судьбу города, исторического наследия, его достопримечательностей и памятников. Молодежные новообразования, будоражившие население, шли дорогой, которую проложили неофициалы, – презрение к политической и социальной реальности и уход в культуру, в духовные и экологические проблемы. Эта деятельность отваживалась заявлять о себе гласно до «гласности» Горбачева, как в «Часах» уже десять лет публиковались произведения и статьи на религиозные, исторические и культурные темы.

На основе группы «спасенцев» образовался Совет по экологии культуры, который попросил нас о своей регистрации при Клубе-81. Теперь в клуб приходили не только те, чьи интересы были связаны с литературой и искусством.

Центр творческой инициативы, созданный горкомом комсомола в конце 1986 года, как мне показалось, был задуман властью как альтернатива Клубу-81. Комсомол еще в 1960-е годы брал на себя опеку над молодыми поэтами, курировал литературные кафе. Но период свободного чтения был короток, вскоре, прежде чем прочесть свои стихи, поэт должен был представить несколько экземпляров уполномоченному горкома ВЛКСМ, который следил за тем, чтобы чтение не отступало от «литованных» текстов. В противном случае поэт навсегда терял право выступать в кафе. Культурное движение быстро переросло своих опекунов, которые дальше романтизма строек, туристских костров и корпоративной молодежной лирики не пошли.