Кроме того, ни одна из этих карт не учитывает все населенные пункты, существовавшие когда-то, ведь археологам удается найти следы лишь некоторых из них. Остатки многих других давно разрушены ветром и водой, третьих – погребены под многометровой толщей ила и гальки. В ранние периоды истории вообще не было четкой границы между лесом и безлесным пространством. Поскольку люди в разных местах продвигались вглубь леса, а лес, в свою очередь, в разных местах «брал реванш», то граница между лесом и открытым пространством никогда не была постоянной и только в отдельных местах представляла собой четкую линию.
Колонизация означала закат «чисто сельского», изолированного хозяйства. Для ее реализации землевладельцы должны были развивать инфраструктуру. Для стабильной жизни везде требовались железные орудия, и нужно было доставлять железо туда, где его не было. Лес тоже нужно было привозить туда, где его было мало. Особенно ярким примером могут быть речные долины и болота по берегам морей. Для защиты населенных пунктов от наводнений там нужно было строить дамбы и запруды. Возведение надежных плотин и запруд со шлюзами, воротами для спуска воды и фашинами[59] требовало огромных объемов древесины. А леса на побережьях было мало, и без торговых контактов было не обойтись.
Средневековые деревни теряли экономическую автономность. Излишки продукции по торговым путям отправляли туда, где их не хватало. За устройство, поддержание и безопасность торговых путей отвечали землевладельцы. Они вкладывали в это немалые средства. По берегам рек и вдоль крупных дальних дорог, проходивших через горы или небезопасные лесные массивы, вырастали укрепленные замки. Они давали защиту путешественникам и перевозимым товарам, поддерживая тем самым колонизацию. Первоначальный смысл этих сооружений через какое-то время позабылся; некоторые из них были перестроены во дворцы, другие ушли в забвение, потому что дороги, на которых они стояли, утратили значение главных проезжих путей. Но исходно они строились как реальные и символические крепости для защиты от лесных дикарей. Такими были замки на Рейне, Дунае, Эльбе, Неккаре и Мозеле, в Гарце и Шварцвальде. Такими же были крепости в финских лесах. Ту же роль играли и форты американского Дикого Запада.
На протяжении Средних веков поселения со всем, что лежало «внутри» них, то разрастались за счет находящихся «снаружи» лесов, то вновь сокращались. Этот процесс, если смотреть с высоты птичьего полета и в ускоренном темпе, можно сравнить с пульсирующим движением амебы. Однако помимо разницы в размерах можно заметить еще одно существенное различие: хотя внешний край амебы постоянно меняется, сама граница его никогда не теряет четкости. Граница же общинных земель всегда была размытой. Когда крестьяне продвигались, отодвигая лес, проведенная ими линия существовала недолго – лес пытался «отвоевать» отнятое пространство, нарушая установленную людьми черту.
Леса, в которых возникали сельские оседлые поселения и которые после этого продолжали вырубать их жители, в раннем Средневековье считались
