– «Времени у тебя, пока я досчитаю до тридцати, а потом я поворачиваюсь», – рассказывает Скотт Лизи. – Я уверен, именно так он закончил фразу, да только конца я не услышал, потому что к тому времени исчез с лица этой земли. Пол тоже, выскользнув из цепей. Я взял его с собой с легкостью. Пожалуй, с мертвым было даже проще, чем с живым. Я готов спорить, до тридцати отец не досчитал. Черт, я уверен, он даже не начал считать, услышав, как лязгнули цепи, а может, почувствовав движение воздуха, который устремился в тот объем, который занимали мы с Полом. И, повернувшись, увидел, что в подвале он в полном одиночестве. – Скотт расслабился, прижимаясь к ней; пот на лице, руках, теле высыхал. Он все рассказал, освободился от самого худшего, выговорился.
– Этот звук, – говорит она. – Я задумывалась над этим, знаешь ли. Был ли какой-то странный звук под ивой, когда мы… ты знаешь… вернулись.
– Когда мы бумкнули.
– Да, когда мы… это.
– Когда мы бумкнули, Лизи. Так и скажи.
– Когда мы бумкнули. – Гадая, а может, она рехнулась. Гадая, а может, он чокнутый, и это заразно.
Теперь он закуривает очередную сигарету, и на лице, освещенном огоньком спички, отражается неподдельное любопытство.
– Что ты видела, Лизи? Ты помнишь?
В ее голосе слышится сомнение:
– Много пурпурного, уходящего вниз по склону холма… и я чувствовала тень, словно у нас за спиной росли деревья, но все произошло так быстро… не дольше секунды или двух…
Он смеется и обнимает ее одной рукой.
– Ты говоришь о Холме нежного сердца.
– Нежного…
– Так его назвал Пол. Вокруг этих деревьев почва мягкая, плодородная, слой толстый. Не думаю, что там когда-нибудь бывает зима… и вот где я и похоронил его. Вот где я похоронил моего брата. – Он смотрит на нее очень серьезно и добавляет: – Хочешь пойти посмотреть, Лизи?
Лизи заснула на полу кабинета, несмотря на боль…
Нет. Она не могла заснуть, потому что не могла спать с такой болью. Не получив медицинской помощи. Так что с ней было?
Лизи проанализировала это слово и решила, что подходит оно идеально. Она соскользнула в какое-то двойное (может, даже тройное) воспоминание.
У нее перехватило дыхание (так же перехватывало, когда она лежала в постели со своим возлюбленным?).
Ее глаза открылись (они были широко открыты, когда он обнял ее, в этом Лизи ни капли не сомневалась).
Яркий свет июньского утра (июньского утра двадцать первого века) сменил сверкающий пурпур миллиарда люпинов. Вместе с июньским светом вернулась и боль в изрезанной груди. Но, прежде чем Лизи успела отреагировать на свет или на панические голоса, запрещающие ей идти дальше, кто-то позвал ее из амбара, снизу, так сильно напугав, что она едва удержалась от крика. Если бы голос произнес: «Миссас», – она бы точно закричала.
– Миссис Лэндон? – Короткая пауза. – Вы наверху?
В голосе не было ни малейшей примеси южного выговора, вопросы, безусловно, задавал янки, и Лизи поняла, кто пожаловал к ней в гости: помощник шерифа Олстон. Он обещал, что будет периодически заглядывать к ней, и сдержал обещание. Это был ее шанс крикнуть: да, она здесь, наверху, лежит на полу вся в крови, потому что Черный принц инкунков изувечил ее, Олстон должен отвезти ее в больницу, под сиреной и с мигалками, потому что на грудь нужно наложить швы, множество швов, и ей нужна защита, нужна круглосуточная…
Собственный разум (никаких сомнений) послал ей эту мысль, сверкнувшую как молния на черном небе (ну…
И она подчинилась, потому что ответила:
– Да, я здесь, помощник шерифа! – и ни слова больше.
– Все супер? В смысле, в порядке?
– Супер, – ответила она и удивилась себе, учитывая, что блузка напиталась кровью, а левая грудь пульсировала болью, как… ну, найти точное сравнение не представлялось возможным. Просто
Внизу (по прикидкам Лизи, у подножия лестницы) помощник шерифа Олстон рассмеялся.
– Я заглянул к вам по пути в Кэш-Корнерс. Там вроде бы пожар в доме. Подозревается поджог. Так что два или три часа вы будете одна.
– Хорошо.
– Сотовый телефон при вас?
Мобильник был при ней, и она сожалела, что не говорит сейчас по нему. Боялась, что потеряет сознание, если ей и дальше придется ему кричать.
– Так точно! – крикнула она.
