Теперь реальная, да к тому же еще законная власть принадлежала мафии, аппетит которой не переставал расти; она охотно распространяла свою власть на города, тем более что в сельских местностях, судя по всему, уже нечего было взять. Она начала с Палермо, где уже пустила глубокие корни, а затем распространила свою власть на Трапани, Агридженто, Кальтанисетту. Любопытно, что Мессина, Катания, Сиракузы и вообще все восточные города острова сопротивлялись ее проникновению.
Это явление вызвало недоумение всех специалистов по мафии, и ни одному из них не удалось четко объяснить его.
«Следует ли думать, — пишет Жан Сюзини, — что различные захватчики укоренились в том районе, куда они вторглись, и таким образом распространили среди населения варианты культуры, сопротивлявшиеся исторической эрозии?»
Вполне возможно, и пока еще не предложили ничего более убедительного, но этот вопрос по-прежнему стоит.
И хотя на востоке продвижение мафии затормозилось, все же она победоносно распространяла свое могущество повсюду в других местах. Вступление Италии в войну в 1915 году, вместо того чтобы помешать росту мафии и затормозить ее могущество, напротив, лишь укрепило ее. Поскольку у государства были другие проблемы, вызывавшие озабоченность, оно предоставило мафии полную свободу, которой она пользовалась без всякого зазрения совести. Реквизиции и отдача с торгов обеспечивали ей новые и неожиданные источники доходов. Что касается молодых «пиччотти», которые испытывали отвращение не к оружию, а к военной форме и военной дисциплине, то они дезертировали тысячами, зная, что Дон Вито позаботится о них. И действительно, этот последний, как предусмотрительный вождь, подпольно переправлял их в Соединенные Штаты, где уже было обеспечено их вступление в ряды «Черной руки».
Однако, когда война закончилась и исчезли выгодные дела, для Дона Вито начались трудности. После войны в Италии наступило смутное положение, полное угроз для мафии. В ее ряды внезапно влилось множество бывших фронтовиков, которые собственными глазами видели ужасы войны, а главное, жаждали могущества.
Дон Вито быстро понял опасность этой новой недисциплинированной и инакомыслящей волны для «старой мафии», которую он по-прежнему возглавлял. Но он тщетно применял весь свой авторитет для того, чтобы попытаться успокоить своих молодых волков; ему не удавалось сдержать их. Новички, не слишком склонные считаться с иерархией, которая, по их мнению, устарела, отказывались соблюдать традиционные предписания об осторожности, которые до сих пор соблюдали старшие. Напротив, нарушив молчаливый пакт, не без труда установленный между Римом и «Уважаемым обществом», они набросились на остров, как на завоеванную страну, и об их эксцессах быстро заговорили. Это было серьезной ошибкой, за которую новый хозяин Италии Муссолини, пришедший к власти в 1922 году, вскоре заставил их жестоко поплатиться.
Вначале, до 1924 года, дуче, несмотря на свое прошлое социалиста, судя по всему, не испытывал особой антипатии к мафии. Конечно, до этого он плохо знал ее или не имел времени уделить ей особое внимание. Его ненависть к мафии, очевидно, зародилась стихийно в Пьяна-дей-Гречи. Там было уязвлено его самолюбие, что заставило его немедленно объявить войну «Уважаемому обществу».
Это знаменитый инцидент, о котором часто рассказывали. Через два года после похода на Рим, Муссолини решил совершить поездку по Сицилии. Он поехал не один, а в сопровождении многочисленных офицеров и целой когорты полицейских в штатском и карабинеров, которым было поручено охранять его. Во время его пребывания в Пьяна-дей-Гречи мэр этого города Дон Чиччо Кучча, который, разумеется, был членом мафии, приветствуя его, не смог удержаться от восклицания:
— Зачем же столько полицейских? Когда я рядом с Вами, то Вашей милости нечего опасаться!
Это была чистейшая правда, но дуче не понравилось. Конечно, он с некоторым основанием считал, что безопасность главы итальянского государства не должна зависеть от доброй воли мафии. Кроме того, он должен был подумать, что эти две силы — мафия и фашизм — скорее могут противостоять друг другу, чем договориться друг с другом, и что лучше без промедления избавиться от мафии.
Вернувшись в Рим, он отдал приказ арестовать мэра Пьяпа-дей-Гречи. Обращаясь к депутатам, он сказал им:
— Господа, пора уже мне рассказать вам, что представляет собой мафия, но прежде всего я хочу лишить это сборище головорезов всякой поэтичности, привлекательности. Пусть никогда не говорят о благородстве, о рыцарстве мафии.
Затем он назначил полицейского Чезарс Мори префектом Палермо и дал ему неограниченные полномочия.
