Дмитрий нечасто размышлял об отрочестве. Из школьных лет он помнил мало, потому что вместо учёбы предпочитал прогуливаться с одноклассниками у подножия гор. В старших классах юношу едва не исключили из-за плохой успеваемости, но за него вовремя похлопотал Дмитрий Аркадьевич Самойлов, его отец и приятель директора. Мать изредка, не при муже, шутила о крестьянских замашках сына, когда он долго возился с лошадьми в конюшне, на что мальчик обижался: «Как меня, матушка, сына потомственного дворянина, можно сравнивать с безродными и тупыми крестьянами?!». Кроме любви Софья Никитична вкладывала в ребёнка и кротость перед родителями и беспрекословное им подчинение. Дмитрий не был избалован любившими его родителями, поэтому он находил отдушину в краткосрочных романах, которые в Швейцарии тщательно скрывал не только от матери, непременно повелевшей бы жениться на одной из студенток, но и от всех остальных, чтобы они случайно не проговорились. По приезде в Россию после смерти отца он ощутил небывалую свободу и закутил открыто; порой его поступки поражали своей фривольностью самых искушённых мужчин. Несмотря на легкомысленный нрав, Дмитрий был неглуп и всесторонне развит: разбирался в основах физики и химии, играл на трёх инструментах (помимо виолончели и фортепьяно он освоил флейту) и владел тремя европейскими языками.
С Тамарой у них сразу не сложились отношения. Дмитрий не скрывал своей незаинтересованности и насмешки к делу жизни работницы. На собраниях он больше отмалчивался, но если и встревал, то сильно злил женщину, её подруг и некоторых других рабочих своей дворянско-либеральной позицией. В покушении на фабриканта Позднякова Дмитрий участвовал без энтузиазма и по совету Олега Владимировича, назвавшего покушение способом наладить контакт с «Томочкой». Тогда он проявил фантастическую для него отвагу, но именно после этого в душе Тамары зародилась настороженность в предательстве. Она заподозрила, что Дмитрий доложил о покушении Коломенскому и их же сдал полиции. Случай с провокацией в деревне Катерины тоже натолкнул женщину на неприятные мысли, – слишком быстро прибыли стражи порядка. Работница сомневалась в двух людях: в Гришке, крестьянине из Катиной деревни, и в Дмитрии. Гришка убит, поэтому для неё проверка дворянина – вопрос безопасности.
Последняя нота и всеобщее молчание.
– Недурно! – Тамара и Щербаков, застенчиво улыбнувшись друг другу, бурно захлопали. Борис тоже принуждённо похлопал, когда Тамара под столом ударила его своим коленом.
– Это было потрясающе! – Щербаков в эйфории сжал крупные ладони в замок.
– Как вы, барчата, говорите… – Борис посмотрел в потолок и щёлкнул пару раз пальцами, вспоминая «хорошо», – жабье слово… мерси, не мерси…
– Andouille, – что означало «бестолочь». Юноша с ехидством отозвался, вызвав смешок Катерины.
– Да, наверное, оно, – Борис, забывшись, одобрительно кивнул. Как ни странно, но музыку он любил.
Все вновь собрались за столом, и даже Катя, вытерев слёзы, вмешивалась в шумную дискуссию, в которую Тамара предпочла не вникать, о творчестве Шаляпина. Дальше заговорили о политике. Здесь работница не отмалчивалась:
– Что за чушь ты несёшь, Дима! Как наша Империя может быть благом для народа?! Какую культуру разрушают социал-демократы?! Культуру торговли телом? Культуру рабства? Культуру ущемления за то, что ты не православный, русский, мужчина или дворянин?!
– Кто-то должен работать на кого-то, – настаивал Дмитрий. – Как, позволь, вас, рабочих и крестьян, не ущемлять, если вы глупые, необразованные, немытые…
«Грубые, вульгарные!» – дополняла Катерина.
«Это ему мать внушила?..» – понуро подумал Щербаков.
– А кто дал нам хоть один шанс?! Нам, людям из деревень и без капитала. Воскресные школы? Учиться подчиняться хозяевам?! Вон, папаша нашего Сильного и Державного говорил, что крестьянам только и нужно, что молиться. «В простоте воспитываться». Ты тогда даже не родился, наверное. К чёрту вашу простоту! Зачем она крестьянам?! Олег Владимирович, вон, тоже из крестьян, а добился! Каждый должен иметь равные возможности достичь того, чего он желает.
– Вот в Швейцарии… – не унимался молодой человек.
– То в Швейцарии! А у нас рабство меньше чем пятьдесят лет назад отменили!
– Во-первых, не рабство, а крепостное право. Во-вторых…
– Да, здесь я соглашусь. За рабов хозяева налоги платят. Ещё обеспечивают едой и одеждой. Наши крестьяне отвечали за всё сами.
– Я… – трусливо вмешалась Катерина, – я согласна с Дмитрием Дмитриевичем. Кто будет содержать крестьян, если не хозяева?..
– Катерина! – от неожиданности прыснула Тамара. – Совместными усилиями все прокормятся! Только вместе можно достичь справедливости! У нас всё получится, нужно только приложить усилия:
