История мангытских государей полностью

Рукопись № 7419 имеет формат 21 X 36 см, количество листов — 30, в среднем по 21—22 строки на странице. Переписана тем же Мирзой 'Абдалвахидом почерком насталик на русской писчей бумаге черными чернилами. Выделение заглавий и стихов сделано подчеркиванием или употреблением более бледных чернил. Список датирован 1339 г. х. (1920-21).

Текст последнего списка под № 4330 перепиской не закончен и доведен только до завоевания русскими Самарканда. Имя переписчика неизвестно. Почерк — хороший насталик. Рукопись написана черными чернилами на так называемой кокандской бумаге и состоит из 38 листов по 11 строк на каждой странице. Формат — 14,5x25,5 см. Рукопись переплетена в одну книгу с двумя произведениями других авторов: 1) Маджма' ал-гара'иб («Собрание редкостей.»). Автор его — Султан-Мухаммад Дарвйш Ибн Мухаммад ал-Муфти ал-Балхи. Написано в Балхе в 983 г. х. (1575-76) и занимает 127 листов (лл. 16—1276); 2) Салнаме («Летописью) помещено на листах 128а—137б. Автор — Абу-л-Хаким Термези. А дальше, третьим по порядку, следует интересующее нас сочинение (лл. 140а—177б). В конце книги оставлено шесть чистых листов. Согласно данным каталога рукописей ИВ АН УзССР, датой переписки рукописи по аналогии с предшествующим ей в этом сборном томе сочинением считается 1327 г. х. (1909).

При сравнении всех описанных рукописей существенных расхождений между ними не обнаружено, кроме явных описок и ошибок переписчиков и замены в отдельных случаях одного вспомогательного глагола другим, например *** (кардан) — *** (намудан) и т. п.

В Та'рих-и салатин-и мангатийа имеется ряд мест, содержащих малоинтересные рассуждения автора в духе мусульманской теологии по поводу отдельных исторических событий, а также воспоминания о некоторых современниках, чья роль в описываемых событиях была незначительна. Эти места дают материал лишь для характеристики личности автора. Учитывая это, мы сочли необязательным приводить их полный перевод и ограничились пересказом упомянутых мест. В тексте перевода они набраны петитом и заключены в квадратные скобки. На том же основании выпущены в переводе и стихотворные пометки на полях рукописи, ничего нового не прибавляющие к содержанию основного текста, о чем было сказано выше.

В таджикском тексте произведения Сами встречаются отдельные фразы на арабском языке, представляющие собой цитаты из Корана или различные изречения. Так, рисуя личность эмира Музаффара, автор добавляет по-арабски: *** — «Разумному достаточно намека» (л. 65б). Или *** — «Излишнее перерезает горло» (л. 65б) и т. п. В переводе эти изречения выделяются значками < >, а цитаты из Корана приводятся в кавычках.

Слова, перевод которых неясен, даны в транслитерации со знаком вопроса.

В настоящем издании публикуется факсимиле душанбинской рукописи Та'рих-и салатин-и мангитийа.

/55б/ Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

По выражении бессилия [своего] воздать достойную хвалу святейшему Аллаху, [пишущий сию книгу] представляет взорам будущих поколений мира видимого, как с началом появления ислама в странах Мавераннахра[83] в славной обители, благородной Бухаре[84], восседали по очереди на престоле власти несколько родов могущественных государей. Среди них после выступления и побед Чингиза высоко держали знамя правления из поколения в поколение его преемники [вплоть] до Абу-л-Файз-хана[85]. Жизнеописания их обстоятельно и пространно изложены в исторических книгах.

Что касается Абу-л-Файз-хана, то за отсутствием у него здравого ума и. способностей он был склонен к плотским вожделениям, стремился к обществу прекрасных юношей и женщин и не занимался ничем, кроме питья красного вина, приятного проведения времени с юношами да музыки. [Поэтому] государственные дела неизбежно пришли в расстройство и законы шариата не выполнялись. Все домогались главенства, и каждый добивался начальствования. Сверх того, упомянутый хан старался истребить старинные семейства и проливать кровь высоких эмиров[86]. Он казнил несколько эмиров и предводителей и твердо решил бесчестить знатных и благородных людей государства. Где бы он ни услышал о красивом юноше или миловидной женщине, он силой и принуждением уводил [их] из домов и овладевал [ими]. Поскольку его безобразные деяния и самовластье сошли с пути, на коем покоится божеская милость, то со стороны всемогущества [Аллаха] подул ветер отмщения, и стал [Абу-л-Файз-хан] мишенью стрел взыскивающих и наказующих. /56 а/ [Вот подробное изложение этого краткого [сообщения].