За те пару секунд, что оно разглядывало меня, мне тоже удалось его рассмотреть. Неправильной округлой формы, с выпирающими в разные стороны шишками и выступами его тело, казалось, состоит из обычного камня. Весь потрескавшийся, в мелких, а местами и крупных трещинах, как почва в пустыне во время засухи, черный, он или оно, необычно дрожало, будто вибрировало и издавало все тот же противный стрекот. В тот момент, с каждым прерывистым дрожанием с него осыпалось что-то, напоминающее мелкий песок. Его тело не разделялось на части, не было членораздельным. Не было у него конечностей или каких-то им подобий. Не было ничего, что могло бы вообще сказать, что это существо живое, но в этом я совершенно тогда не сомневался.
Существо начало странно раскачиваться, а потом, очередной камень вылетел из его лона и впился в почву прямо в нескольких сантиметрах от моего шлема, выбив в воздух куски грунта. Я невольно зажмурился, но уже не испугался. А потом оно еще сильнее наклонилось надо мной. Вот этого момента я и ждал!
— Жри, мразь! — Я закричал что было сил сквозь заполненные кровью бронхи.
Собрав все свои силы в кулак правой руки, размахнувшись, насколько позволяло в тот момент положение моего тела и нестерпимая боль, вонзил пиропатрон, между двух самых больших шишек на его черном уродливом теле.
Раздался хлопок. Мою руку отбросило взрывной волной, а на стекло шлема посыпались куски вырванной плоти из головы существа, которое, явно не ожидая такого поворота событий, отпрянуло назад, а в том месте, куда вонзился пиропатрон, вокруг анкерного стержня, вошедшего в него почти на полную длину, показалось, что-то белеющее. Существо затряслось еще сильнее и все время до этого прерывистый стрекот, затрещал в этот раз длинной и громкой трелью.
Я хотел знать, чувствует ли Оно боль? Течет ли в его теле кровь? И если да, то какая она. И теперь, зная точно, что да, чувствует и что я отплатил ему той же монетой, я мог смириться со своей судьбой и умереть достойно. Я дал врагу последний бой. Я не чувствовал правой руки, не мог пошевелить пальцами, только немое холодное чувство в том месте, где должна быть перчатка защитного костюма. Но это меня нисколько уже не пугало, моя миссия уже была завершена. Я даже немного улыбнулся ему окровавленными губами, последний раз, попытавшись привстать, уже совершенно не способный сделать вдох и посмотреть на это ужасное бесформенное черное тело, с белой раной, не источающей никаких жидкостей. Нет, конечно, я не убил его, но как мне казалось, нанес значительный и, надеюсь, болезненный урон, а может даже, мой пиропатрон заставит его страдать еще больше, когда траулеры с радиоактивными отходами свалятся на его планету, ведь гамма-излучению будет еще проще поразить его большое окаменевшее тело. Одним словом, я сделал то, что хотел и теперь был спокоен. В мой шлем, диким потоком через разорванную перчатку, ворвалась атмосфера Проксима b, смешавшись с дыхательной смесью. Сквозь рвотные спазмы, сквозь пелену перед помутневшим взором и наполнившим пространство шлема желчь, кровь и что-то еще, я увидел, как существо нависло надо мной.
Последнее что я запомнил, это то, что когда снова упал на спину, не почувствовал под собой ни камней, ни песка, ни вообще какой-то твердой поверхности. Мне показалось, что я провалился в бездну. Провалился и все сразу стихло. Стихла боль в моем изувеченном теле, стих стрекот монстра, стих писк в динамике шлема, предупреждающей о попадания в систему дыхания ядовитых веществ, даже вкус крови вперемешку с запахом аммиака испарился. Стало совершенно тихо и спокойно. И дышать больше, совсем было не нужно.
Я посмотрел на отца. Он держал в руке бокал с вином и молчал. И все молчали. Все сидели за большим тяжелым деревянным столом, потупив глаза в свои тарелки, боясь пошевелиться, и не дай ты бог нечаянно звякнуть посудой или столовым прибором, чтобы, не сбить с мысли главу семейства, пытающегося сказать речь. Мысль никак не приходила ему в голову. Сколько я сейчас вспоминаю, то никогда не слышал от него каких-то громких и длинных речей. Он был не многословен всю свою жизнь, а теперь еще эти прощальные слова. А их ведь нужно придумать и сложить в предложения. Но какие именно слова ему выбрать? Все прекрасно знали его мнение о происходящем и о том, что он мог бы сказать, но не будет. И он знал, что все знали это и он с превеликой радостью выбросил бы этот прощальный вечер из своей жизни, но обычай требовал от него слов.
