Но ее взгляд вдруг стал не добрым. Она выглядела так, словно узнала обо мне что-то очень плохое и теперь ждет объяснений. Она как будто знала о моей глупости, словно догадывалась, что я не могу вспомнить ее имя.
Я посмотрел на нее. Как такое возможно? Что происходит? У нее другая прическа? За все, то время что я знаю ее она ни разу не меняла прическу! А теперь у нее совершенно другие волосы, они стали намного светлее и локоны больше не вьются, они стали совершенно прямыми и теперь заканчивались, едва касаясь плеч, а не у пояса как раньше, как всегда! И лицо! Почему-то оно стало старше, как будто на меня смотрела не пятнадцатилетняя девочка, а двадцатипятилетняя девушка! Улыбка ее пропадала очень быстро, но не резко, а плавно сменяясь ехидным и злым оскалом.
— Кто я, Корин? — Она повторила вопрос и, схватив руками за плечи, тряхнула изо всех сил.
— Как такое может быть? — Я прошептал, ощущая непонятно откуда-то появляющийся страх, но глаз не отводил.
— Ты меня слышишь? — Ее голос становился грубым и низким, он отдавался эхом, заполняя все пространство вокруг меня, а в глазах ее горел гнев.
Внезапно, вся реальность окружающая нас, начала ломаться. Вся. Холмы, ручей с источником, зелень травы и деревьев, изгородь отцовской фермы выглядывающей из-за склона. Все рушилось и казалось ненастоящим. Картинка трескалась как стекло, разрастаясь все новыми и новыми витками паутины. А потом начала распадаться по крупицам, как пазл из миллиона кусочков. В голове вдруг начали всплывать события последних шести лет, заполняя бреши в сознании и заставляя меня вновь чувствовать всю боль от того, что произошло со мной. С каждым моим воспоминанием в черную пустоту моего сознания падал оторванный кусок реальности, обнажая что-то холодное и отвратительное.
С ужасом пришло понимание происходящего. Это была не моя первая любовь из прошлого. Просто воображение на фоне моих страданий выстроило из пережитых когда-то событий, приятную для восприятия иллюзию, которая осыпалась, как только в нее каким-то образом попала эта девушка.
— Корин, у тебя кровь! — Ее голос все еще был в моей голове, а ее образ, рассеченный трещиной в нескольких местах, все еще сидел напротив меня, хотя вокруг уже не осталось практически ничего.
Я дотронулся до своего лица и понял, что из моего рта по подбородку и ниже по телу вытекала густая горячая кровь. Тут же появился жуткий привкус и запах нашатырного спирта, тошнота и опять стало невозможно дышать.
— Марта… — Сквозь короткие попытки вдохнуть в себя такой необходимый для выживания воздух, я выговорил имя той, что все это время видел перед собою, давая ей понять, что вспомнил ее имя.
— Да. — Она спокойно кивнула и я все понял.
Потом она покачала головой и с безразличным видом наклонилась ко мне, приложила свою ладонь к моему лбу и толкнула вперед. Потом молча, поднялась на ноги, перешагнула через меня и ушла, а я упал на спину и отчетливо видел, как падает в бездну последний пазл моей иллюзии с кусочком голубого неба, белым облаком и верхушкой кроны ивы, растущей над ручьем с холодной хрустально чистой водой.
* * *
Я резко открыл глаза и в смятении понял, что все равно ничего не вижу. Вокруг меня царила кромешная тьма. Я жив? Я попытался сделать вдох, но не смог. Там, где находилось мое тело, не было, ни грамма воздуха или какого-то другого газа. Смятение. Очень хотелось дышать. Еще попытка. Еще. Но вместо вдохов, я чувствовал, что мои легкие просто расширяются и сокращаются, наполняясь чем-то явно непохожим на то, чем я привык дышать. Я остановился. Подождал немного. Я не задыхаюсь. Я не чувствую нехватку кислорода. Чтобы жить, мне не нужно было дышать! А может слово «жить» больше не применимо ко мне? Значит мертв? Но я не задыхался.
Попытался сжать ладони в кулаки. Получилось. Я чувствовал свои конечности, чувствовал руки. Вот и рана правой кисти. Боли не было, но отсутствие двух фаланг пальцев ощущалось отчетливо. Сначала я испугался, осознав что, сжимая ладонь в кулак, коснулся себя обрубком с торчащим наружу острием кости, но нет. Я мог сжимать ладонь сколько угодно, я ничего не чувствовал кроме касания собственной плоти.
Я стал шарить левой рукой по всему телу. Защитного костюма на мне не было, комбинезона тоже. Я был совершенно голый. Я провел рукой по груди и наткнулся на шишку чуть правее грудной кости. В центре шишки была небольшая рваная рана, края которой выступали поврежденными волокнами кожи. Я просунул палец в рану и почувствовал что-то твердое. Скорее всего, это был тот самый камень, который пробил мне легкое. И тут же я услышал то, что заставило меня поверить в, как мне казалось, совершенно невозможное. Рукою, которая была на груди, я почувствовал, как бьется мое сердце.
Ну как же так! Смирившись с тем, что умираю, я обрел спокойствие и смирение, согласился с неизбежной реальностью происходящего, зная точно, что не существует никакой надежды на спасение. Теперь же ничего не понимая, я был в подвешенном состоянии в полном мраке неизвестно где, и только биение сердца заставляло меня думать, что я еще жив.
