Засыпая, я заметил, как из темноты в стороне, противоположной от костра, на меня смотрят два ярких глаза. Парализованный, я узнал леопарда – крайне редкого, почти мистического хищника здешних мест.
Мы долго смотрели друг на друга: голодный (или просто любознательный?) зверь и подросток, решивший, что умрет как мужчина, и медленно достающий свой любимый нож. Видимо, леопард вовсе не жаждал крови и безмолвно отступил, оставив меня в немом оцепенении на всю оставшуюся ночь.
Уставший и невыспавшийся, я побрел дальше, как только позволил рассвет. Зевающее солнце небрежно ласкало землю своими первыми лучами; продрогший, я с удовольствием подставлял им обветренное лицо.
К обеду, взяв хороший темп, я взобрался в небольшую чашевидную долину, рассекаемую пополам моим ручьем. В центре долины лежало озеро, словно заполненное жидким серебром, – именно оттуда несколькими рукавами вытекала небольшая речка, которую местные и прозвали Безымянным ручьем. С окружающих гор к озеру стекались многочисленные потоки воды, появляющиеся везде, где солнце касалось прошлогоднего снега, все еще томившегося в расщелинах.
Восторженный, я сидел на берегу и даже не заметил, как вдали от меня к воде подошел старый знакомый – леопард. Страха больше не было. В ту минуту, опьяненный чистотой и сакральностью момента, я не мог и вообразить, что в таком месте может случится нечто плохое. Леопард, как и ночью, молча присмотрелся ко мне, а после спокойно и вольготно убежал прочь. Счастливый, я начал спускаться обратно, домой.
Во время спуска благозвучие природы разрушил резкий и грубый звук выстрела. Инстинктивно пригнувшись, я стал озираться по сторонам: сбоку от тропы, на склоне, в неестественной позе, содрогаемый в приступах боли, лежал мой леопард. Со стороны леса к нему подкрадывался охотник – огромный, мощный, с хищной улыбкой предвкушения наживы. Ошарашенный, вне себя от ужаса и гнева, я перескочил через камни наперерез мужчине и начал отнимать у него ружье.
– Парень, ты сдурел что ли? – орал гигант.
– Не смейте трогать его, это священное животное!
– Это хищник! Если я не убью его, однажды он убьет кого-то из нас! – охотник резко оттолкнул меня; я упал на камни, расшибая колени в кровь.
Не в состоянии мыслить разумно, я глядел на леопарда, в эти живые, умные, но полные боли глаза, и принял решение. Подбежав к мужчине, увернувшись от замаха, я ринулся тому в ноги, выхватывая у него надежную опору. Охотник упал, ружье улетело в сторону.
– Мразь, ты что творишь, щенок?! – он схватил и начал вбивать в меня свои огромные кулаки.
Лицо заплыло; захлебываясь собственной кровью, я освободился от захвата и вскочил. Враг взлетел следом за мной. Подсекая, я вновь попытался повалить его. Каменистая, уходящая под уклон поверхность подвела нас обоих: собирая все камни, мы покатились вниз, в небольшую расщелину. Последнее, что я помнил, – резкая боль в ноге, хруст, удар головой. Далее – небытие.
Меня разбудил стук в дверь.
– Что ж ты спишь-то до обеда? – гремел женский голос по ту сторону. – А ну просыпайся, я завтрак приготовила!
От неожиданности я чуть не свалился с кровати. Кое-как натянув домашнюю одежду, я вышел из комнаты. В коридоре властно стояла Раиса Ивановна и целилась в меня своими живыми, молодыми глазами, нисколько не подходящими её стареющему телу. Вообще, все в её повадках противоречило возрасту: на сморщенном лице горели юные глаза, плотное, едва ли не грузное тело двигалось проворно и уверенно, в голосе, слегка изменённом восьмым десятком лет, – узнавался бодрый и командный тон.
– Знаешь, как быть уверенным, что мужчина не изменяет жене? – по дороге на кухню спросила она.
– Нет, – я начинал чувствовать себя некомфортно.
– Всё легко: если мужчина спокойно носит разные или дырявые носки, значит, обувь он снимает только дома, – съехидничала женщина, косясь на мои ноги.
Я покраснел.
– Да не переживай, ты только жить начинаешь, всему еще научишься. Вот тебе и завтрак: тут и блины, и сметана, и колбаса. Ягод ещё твоя невеста оставила.
– Она мне не невеста.
– Ах вот оно как… Ну тогда послушай вот что. Возраст у вас слишком разный. Ей мужчина зрелый нужен, а тебе сперва жизнь понюхать надо. Кстати, когда жизнь нюхать начнешь?
– В смысле? – я поражался соседке сильнее и сильнее.
– В смысле – когда опыт жизненный получать начнёшь? Работу-то ищешь?
– Сегодня буду обзванивать…
– Вот и начинай. Паспорт я твой знаю, свои комнаты на ключ запираю. Камера в коридоре висит. Так что надеюсь, подружимся, – твердо, но радушно произнесла она и забрала грязные тарелки.
– Спасибо…
– На здоровье! Так, теперь за работу! – скомандовала она и погрузилась в домашнюю суету, вмиг забыв обо мне.
