— Оставим шутки, капитан! — отвечает он, вновь слегка покраснев. — Шутки в сторону! — повторяет он с чувством благородного возмущения и плетет свои словеса дальше. Ему, видите ли, прекрасно известно, сколько я намучился с этим пароходом, какой неслыханный героизм проявил — о, уж он-то отлично проинформирован! — ведь нам даже не пришлось выплачивать страховку спасательному обществу.
Ага, наконец нечто интересное: ведь все, что касается выплаты страховки, совершенная правда, я даже гордился тем, что с корабля не потребовали платы за ущерб. Но откуда ему-то об этом известно? Ведь я на эту тему не говорил ни с кем в целом мире. Да и не стал бы говорить.
Словом, я поддался на приманку. Меня бросило в жар. Ведь субчик этот, Дэден, обронил и имя человека, который раскрыл ему все эти подробности — личность известная, истинный специалист по части судоходства, пользовавшийся моим глубочайшим уважением. Получалось, будто я — как есть герой.
Ах, слаб человек! Только начни хвалить его, а там хоть кольцо в нос вдевай — он у тебя ручной, дрессированный. Вот и со мной то же самое: так было, так есть и так будет. А уж в данном случае — тем более: задел меня этот щекотливый случай за живое и станет сидеть занозой, покуда я жив.
— Присаживайтесь! — предлагаю я молодому человеку. Уж до того не терпится мне узнать, герой ли я на самом деле или же мое место у позорного столба. Ведь этого никогда нельзя знать наверняка.
«Сиди и помалкивай, — думаю я, — пусть все идет своим чередом, и, глядишь, вознесешься к вершинам славы. А ну, как все это правда и я действительно хорошо вел судно?»
— Садитесь, друг мой! — упрашиваю я этого мошенника. Больше того, вдруг вспоминаю, что, заманивая на квартиру, обещал ему выпивку. — Не выпить ли нам чего-нибудь? — спрашиваю, не зная, куда деваться от смятения чувств.
— Со всем моим удовольствием, — отвечает он, а у самого глаза враскос идут, до того широко он улыбается. С чего бы это ему так лыбиться? Теперь-то я знаю: надо мной он надсмехался, и даже знаю почему.
Обманул он меня, перехитрил — вот в чем дело! Ведь ему что в тот момент требовалось? От конфуза избавиться, досаду и злость мои обезоружить; мигом распознал во мне необузданного зверя и сообразил, какой здесь должен быть подход. Да, малый был не промах, такому палец в рот не клади.
А мне и по сию пору со стыда деваться некуда, до того наивный да легковерный был… Впрочем, я ничуть не изменился, только не об этом речь.
Словом, парень оставил меня в дураках. И если вдуматься, нет в том ничего удивительного. Ведь иной раз сам же строишь целые системы умозаключений и поддаешься им. Вот самая распространенная из них: что, если я ошибаюсь, и этот молодой человек — порядочней некуда и всего лишь верный друг моей порядочной и верной супруги? Скажете «нет, такого не бывает»? Но отчего же? Вспомним хотя бы ту откровенность, с какою он ухаживает за моей женой, их нескрываемую взаимную симпатию, черт их побери! Ведь в их пользу свидетельствует даже забытый мною в буфете кошелек, который столь честно был мне возвращен. Да чего тут говорить: видел я однажды в Италии скульптуру, изображавшую некоего молодца: в грудь ему впился лев, а он неустрашимо уставился перед собой. Господи, эта скульптура мигом явилась моим глазам, стоило только вглядеться мне в непорочные черты этого юноши! Поглощал сахар кусочек за кусочком и смотрел мне прямо в глаза. И к тому же со всем тщанием обсуждал со мною мои дела, указал на возможности получения прибыли, до которых мне самому бы ни в жизнь не додуматься. Замечательные возможности обогащения! И не для себя старался. Ради меня!
— Потрясающая идея! — воскликнул я. — Как только это вам пришло в голову?
К тому моменту мы, можно сказать, уже были на короткой ноге.
— Что здесь удивительного? Доходят разные слухи-разговоры. Ну, а уж это дело… готов голову прозакладывать, оно специально для вас. Как говорится, скроено по вашей мерке. Не гостиница, а именно это.
Что ни слово — чистое золото, а я слушаю и только диву даюсь.
Чтобы человек сторонний, несведущий, профессиональному мореходу дельные советы давал, такого я отродясь не видывал.
Речь шла о компаниях по спасению терпящих бедствие на море и, конечно, в связи с моим недавним случаем, когда я так лихо спас судно, без всякой посторонней помощи, и так далее. Вдруг в ходе разговора он меня спрашивает, отчего бы и мне не попробовать устроиться в такое общество? В спасательное, значит. Не идея, а конфетка! Ведь лучшего места для меня не сыскать. Выходит, парень кругом прав.
Тут, конечно, самое время объяснить, что это за общества за такие.
В общем-то дело простое. Сторожевые суда курсируют в неспокойных водах и выручают корабли, терпящие бедствие, — разумеется, за соответствующее вознаграждение, поскольку это недешевое удовольствие.
Зато и команда не бедствует, так как служба нелегкая. А что, спрашивается, мне по плечу, если не такая служба! Оставалось только удивляться, как я сам-то до такого простого дела не додумался. Ну, да ладно.
— И как же можно туда устроиться?
