Третий раз человек получал также до сорока ударов кнутом, к чему добавлялась еще и пытка огнем, когда поджигали прутья (веник) и водили ими по телу подозреваемого, добиваясь нужных ответов. Формально четких ограничений количества пыток не существовало, но на практике случаев применения более трех пыток в документах не зафиксировано[57].
Даже если подозреваемый сознавался, это не означало окончания пыток. Он должен был рассказать об обстоятельствах дела, а также назвать своих соучастников. Это не только способствовало раскрытию дела, но служило определенной гарантией против самооговора.
Следует отметить, что поскольку Россия того времени представляла собой сословное государство, то отношение к представителям различных сословий было разным. Пытки и другие меры физического воздействия относились в первую очередь к представителям низших сословий.
По отношению к дворянам государство проявляло намного больше гуманности и предупредительности, во всяком случае в уголовных делах.
Так, присланные к дворянам представители приказа не имели права войти во двор и должны были ждать, пока к ним выйдет кто-нибудь со двора.
Если требовалось передать какие-либо бумаги, то обращались к поверенному дворянина, и если его не было, то ждали или, в крайнем случае, передавали документы кому-то из его дворни, но отнюдь не вызывали дворянина в приказ в случае отсутствия его поверенного.
Это означало, что за исключением прямого обвинения дворянина в чем-либо он почти не появлялся в Сыскной приказ, следовательно, применение к нему пыток было маловероятным.
На практике известны случаи, когда дворяне отказывались повиноваться представителям приказа, зафиксирован даже случай избиения служащих дворней по приказу барона Черкасского (родственника одного из министров Анны Иоанновны), которое сошло последнему с рук.
После окончания следствия проходил собственно суд. В качестве судей выступали руководители приказа. В Сыскном приказе действовало правило, что судить должны были минимум трое, но в Розыскной экспедиции решение чаще принимали двое имевшихся судей, а иногда и один. Если один из судей был родственником обвиняемого, то он должен был взять самоотвод.
По результатам слушания дела подозреваемого могли признать невиновным и отпустить под расписку о том, что при необходимости он обязан явиться в приказ. Или признать виновным и наказать, присудив определенное количество ударов кнутом, ссылку навечно или отработку определенного срока в совете при инвалидном доме. Мужчинам (но не женщинам), получившим наказание в виде ссылки навечно, полагалось также клеймение, которое представляло собой вырывание ноздрей до кости и выжигание на лбу буквы
Если суд принимал решение о смертной казни, то его должен был утвердить Сенат. С 1754 г., на основании указа от 30 сентября 1754 г., смертная казнь была отменена[59]. Наказания и казни совершались публично сотрудниками самого приказа, о них заранее оповещали публику, которая собиралась на них, как на представление.
Слабость правоохранительной системы ярко продемонстрировало дело Ваньки Каина. Этот уголовник, сдавший своих коллег, начал сотрудничать со следствием. Фактически он взял на себя функции уголовного сыска в Москве, при этом продолжая совершать преступления, в том числе с использованием служебного положения (например, подбрасывал краденое на богатый двор, а потом вымогал у хозяев деньги). Кроме того, он создал целую систему покровительства преступникам, причем непокорных (то есть не желающих ему платить) он, опять-таки пользуясь служебным положением, сдавал властям. В конце концов Ванька Каин был разоблачен и казнен, но указанные недостатки правоохранительной системы были ликвидированы далеко не сразу.
Наряду с полицией и Сыскным приказом борьбой с преступниками занимались так называемые сыщики. Это были армейские офицеры, которые вместе со своими подчиненными занимались борьбой с крупными бандами, которые не только грабили на дорогах, но и совершали настоящие набеги на различные поселения – усадьбы помещиков, различные конторы и представительства, просто крестьянские деревни. Нападениям подвергались даже небольшие города. Большое развитие получило и речное пиратство, когда корабли и баржи, плывущие по Оке и Волге, а также и другим рекам, подвергались нападениям пиратов, имевших собственные суда, иногда даже вооруженные пушками.
Ядро указанных банд составляли беглые крепостные и солдаты (а также рекруты), что позволяло советским историкам видеть в этом в первую очередь антифеодальную борьбу. Не отрицая этого момента, заметим, что на практике данные бандиты занимались в первую очередь грабежами, убийствами и насилием.
