Взявшийся за дело Стефанов скоро столкнулся с тем, что трудно назвать иначе как саботаж. За вызванными им свидетелями не посылали, отправленные им телеграммы уничтожались[118]. Затем был введен новый порядок: теперь телеграммы о вызове свидетелей подписывались Моисеенко или его помощником Дещинским. Телеграммы Стефанова просматривались, некоторые не отправлялись[119]. Лиц, приходящих в сыскную полицию с заявлениями о кражах на железной дороге, к Стефанову не пускали, арестованных Стефановым лиц рассаживали по камерам во вред интересам дела. Так, когда в здании полиции появился вызванный Стефановым бывший писец 1-го участка Лефортовской части, который хотел дать показания о постоянных кражах товара и об укрывательстве их полицией, Дещинский обругал его, выгнал из управления, приказав городовому проследить за тем, чтобы он ушел, и запретил свидетелю даже показываться в сыскной полиции[120].
В конце концов Стефанов арестовал некоего Галягина, воровавшего на железной дороге. Тот сдал своего скупщика краденого, Зыбина. На допросе Зыбин начал давать признательные показания и заявил, что присутствующий здесь же полицейский надзиратель Сологуб в этом замешен и вообще все лучше знает. Пока Стефанов оформлял бумаги, Сологуб пошел к Моисеенко, а тот направился к Рейнботу. Вернувшись, Сологуб сообщил Стефанову, что его требует градоначальник.
Рейнбот потребовал от Стефанова немедленно написать заявление об увольнении, угрожая, что иначе уволит его сам. Свои действия он объяснил тем, что «Стефанов, помимо своего начальства, дает судебной власти сведения по разным делам». Более того, градоначальник заявил сыщику, что если он будет и дальше сотрудничать с прокуратурой, «то будет арестован и выслан из Москвы как обыкновенный арестант»[121]. Сотрудничество с прокуратурой воспринималось Рейнботом как нарушение закона. Стефанов написал требуемое заявление, после чего обратился в высшие инстанции. В Петербурге его поддержал В. И. Лебедев, ставший к тому времени высокопоставленным чиновником Министерства внутренних дел.
Разумеется, за Моисеенко горой стоял его покровитель Рейнбот. Он тут же организовал, так сказать, внутреннюю проверку сыскной полиции, которая показала, что, за исключением отдельных недостатков, «все нормально». Но в Петербурге не удовлетворились заверениями московских властей.
По некоторым предположениям, генерал-губернатор Москвы Гершельман был не прочь осадить московского градоначальника, который якобы метил на его место[122]. По другой версии, которую приводит в своих мемуарах С. Ю. Витте, за давлением Рейнбота, имевшего на тот момент большой авторитет как умелый администратор, сумевший успокоить Москву, стоял сам премьер-министр Столыпин. Впрочем, скорее всего, все объяснялось не придворными интригами, а тем фактом, что революция уже закончилась, и центральная власть стала наводить порядок в регионах.
Вначале для проверки из Петербурга был прислан чиновник Департамента полиции В. А. Дьяченко. Он провел обследование Московской сыскной полиции. Надо сказать, действовал он весьма энергично. Кроме того, он явно заранее знал лиц, к которым стоит обратиться за информацией. Скорее всего, вначале он обратился к Стефанову (его показания начинают материалы обследования), а уже после него – к сотрудникам сыскной полиции, в первую очередь его подчиненным (Гревцев, Улупов, Лагунов, Бышов, Баронин). В результате были собраны материалы о вымогательстве со стороны Моисеенко и взяточничестве других сотрудников сыскной полиции. Кроме того, в его документах появилась информация о получении взяток начальником резерва, полковником Комендантовым, и помощником градоначальника полковником Кротким.
После него, уже не только для обследования Московской сыскной полиции, но и для расследования жалоб на градоначальство в целом, был прислан более высокопоставленный чиновник, член Совета министра внутренних дел Н. Ч. Затончковский. Хотя его обследование вызвало пристальный интерес полиции, которая даже установила за ним слежку[123], он также обнаружил большое количество свидетельств злоупотреблений градоначальника и целого ряда сотрудников полиции.
Окончательную точку в этом деле поставила ревизия, присланная во главе с сенатором Гариным. По ее результатам градоначальник и его помощник, полковник Кроткий, пошли под суд, который признал их виновными. Также под суд были отданы многие сотрудники полиции, большая часть из которых были признаны виновными и получили небольшие сроки заключения. Еще больше их было уволено.
Следует отметить, что дело Рейнбота ясно показало, что успокоение, достигнутое под руководством Столыпина путем расширения карательных возможностей административного аппарата, в том числе применением казней, расширением права высылки без суда, и ослаблением контроля со стороны центральной власти над местными чиновниками, вполне может привести к расцвету коррупции, казнокрадства и массовым нарушениям закона, как это и продемонстрировало дело Рейнбота.
