— Отец рассчитывал, что я увлеку лэрда. Устроил совместное открытие бала. А я так боялась, что он в самом деле обратит на меня внимание! Ведь я к тому времени уже любила Эрика.
— Эрика? — насторожилась я. — Кто это?
Девушка покраснела:
— Он – тан, а я – дочь мормэра.
Это все, что она сказала, но большего и не требовалось. И так все ясно. Ее отец не допустит брака с тем, кто ниже дочери по титулу. Нет, он постарается ее выгодно продать какому-нибудь мормэру в жены, раз уж с лэрдом не получилось.
Мне стало очень горько. У женщин в Абердине нет права решать свою судьбу. Их положение необходимо изменить! И я вдруг осознала, что вскоре у меня появится такая возможность. Кому как не лэйди влиять на развитие страны? Если мне самой не суждено стать счастливой в браке, то я найду утешение в том, чтобы дарить счастье другим. Я дала себе слово, что обязательно придумаю, как помочь леди Рэйслэйн.
Так и тянулись мои дни. Я общалась с Рэй и лэйди Кэйталин, училась писать и читать по абердински, слушала молитвы, думая о богах и том будущем, что они мне уготовили, и в целом была довольна выпавшей мне передышкой. Лишь мысль, что я нахожусь в толще скалы, осязаемо давила на меня. Я никогда не боялась замкнутых пространств, но здесь мне было некомфортно.
В один из дней я не выдержала и, следуя указаниям монаха, поднялась по винтовой лестнице. Идти пришлось долго, и в какой-то момент я подумала, что лестница, должно быть, ведет на самую вершину горы.
Наконец, забрезжил дневной свет. Уже на следующем повороте он ударил по глазам, и я зажмурилась. Путь смогла продолжить спустя пару минут.
Когда ступила на площадку, с ног чуть не сбил ветер. Он легко проник под плащ, подбитый мехом. Казалось, я стою в одной тонкой сорочке. Я плотнее запахнула плащ и шагнула к краю площадки, обнесенной парапетом.
Ради такого зрелища стоило проделать этот путь. Даже поездка на подъемнике была невысокой платой за красоту, что открылась передо мной. Я стояла если не на самой верхней точке горы, то не намного ниже. От взгляда на бескрайние просторы горного края перехватывало дыхание. Я словно увидела весь Абердин – от края до края.
Здесь-то я и встретила его в первый раз. В своей черной рясе он походил на ворона. Сходство усиливал длинный, заостренный нос и провалы темных глаз. Я затруднялась определить его возраст. Гладко выбритая голова мешала понять, есть ли седина, а обветренное лицо могло состариться и прежде времени.
— Мое любимое место в монастыре, — священнослужитель обвел рукой площадку. — Здесь чувствуешь себя повелителем мира. Не так ли, леди Флориана?
Жесткий взгляд вцепился в меня, как пес в кость. Откуда он знал мое имя? Был наслышан о приезде гостей? И сделал вывод, что я не лэйди Кэйталин.
— Нас не представили, — пробормотала я.
— Простите, забылся, — улыбнулся мужчина, но улыбка не шла его лицу. Образуя морщины в уголках глаз и носогубную складку, она его старила. — Когда живешь в уединении, этикет выветривается из головы. Я – Редьярд, священнослужитель второй ступени. Вы можете звать меня отец Ред.
Я склонила голову, выражая уважение собеседнику. Вторая ступень многое значила. Всего их семь. На низшей, седьмой стоят монахи, а на первой всего один – верховный священнослужитель Абердина.
С тех пор я много времени проводила с отцом Редом. Пожалуй, даже больше, чем с Рэй или лэйди. Несмотря на то, что отец Ред почти не покидал монастыря, он знал о мире больше моего. Его было интересно слушать. Но самое главное: он сам был превосходным слушателем. Давно меня никто так не понимал, как он.
Однажды он предложил мне покаяться. Все в монастыре знали о моем грядущем замужестве. Были они также осведомлены о моей роли аманты. Отец Ред считал, что перед браком мне будет полезно очиститься духовно.
Я согласилась на покаяние, которое заключалось в перечисление грехов перед священнослужителем. Тем более сама давно хотела излить душу. Желательно кому-то непредвзятому, не имеющему отношение ко двору и его интригам.
Комната для покаяния была крохотной. Ее надвое разделяла ажурная деревянная перегородка. Кающийся и священнослужитель входили через разные двери. Перегородка была сплошной, никак за нее не заглянуть, и я, не видя толком отца Реда сквозь мелкие прорези, чувствовала себя не в своей тарелке. Лишь услышав его и убедившись, что это действительно он, успокоилась.
— Расскажите мне все, не бойтесь. Ни единого слова не просочится за пределы этой комнаты.
Голос у него был ласковый, заботливый, а я так устала отовсюду ждать подвоха… Слова полились из меня потоком на пару со слезами. Я говорила и говорила. Начала со своей родины, рассказала о том, насколько разнятся нравы Нэйталии и Абердина. Как невыносимо сложно мне было привыкнуть. Поведала о предательстве мужа, об отчаянии, толкнувшем меня в постель лэрда. О том, как он меня обманул. О рухнувших надеждах на возвращение домой.
— Вы жалеете о том, что ваш первый брак распался? — спросил священнослужитель.
Я замолчала, не зная, что сказать.
