– Простите, – он тяжело поднялся, отошёл к окну и, вытащив платок, начал приводить себя в порядок. – Нервы… Вчера всю ночь не спал… Засиделся в кабинете. Мать позвонила. Обычно она на квартире меня ловит, но поздно, вот и пустилась в поиски. Боится за меня чего-то… Сама только с кладбища пришла. Там, при отце, и живёт. Не знаю, что с ней делать. А ко мне переезжать отказывается. Ей Серафим обещания на счёт меня давал, себя в грудь бил, изображал… тень величия… Да только на пенсию его спровадили, – глаза его злорадно загорелись. – Обком партии в очередной раз очищается…
– Сын за отца не ответчик.
– Да бросьте вы! – он махнул рукой, досадуя. – Твердите прописные истины! Я в них не нуждаюсь. Рассказывайте студентам на лекциях, вкручивайте дурачкам мозги в единый политдень!.. – Он криво ухмыльнулся. – Скажите, отец действительно совершил преступление?.. Почти пятьдесят лет назад!.. Уничтожая белогвардейские банды?.. Это сейчас находятся уроды, дуремары разные, у самих руки по локоть в крови, а туда же, лезут в заступники! Никита в стороне от Сталина был? Хрущёв списки расстрельные на Украине десятками подписывал, не читая, а теперь в ангелы его записали! А со мной что?.. Затопчете?..
– Вы заблуждаетесь. Гиблое место – это не тот вариант.
– Гиблое место? Нашли, значит, Бабий Яр! Да что вы возомнили? Серафим архивы все перерыл. Не было ничего подобного! А хотя бы и было? Ну, положили там людишек, однако было за что, те пошли против власти! Киров командовал или сейчас не авторитет? Забыли его предупреждения: «Пусть не смущают вас залпы, которые слышите по ночам. Это советская власть расправляется с непокорными. Среди них нет рабочих и крестьян, это буржуи, которым ненавистен народ…»[3] А лозунг на его памятнике у главпочтамта? Тоже забыли?
– Вы опять о другом…
– Так объясните мне, политработнику со стажем!
– Я полагаю, вам нечего опасаться за свою карьеру. Моральные угрызения… и ваша…
– Что? Честь? Всё это пустяки и выдуманная гниль! Мы одни. Можете наконец мне всю правду сказать?
– Вас интересует история с Топорковым? Его убийство?
– К чёрту! Меня интересует мой отец! Его роль в этой истории.
Он потерял контроль. Вспышка яростного гнева завладела им, лицо раскраснелось, глаза горели, он готов был бросаться на стены.
– Успокойтесь…
– Вы же следствием занимаетесь? Или всё секретно?
– Я не имею права рассказывать о деле, которое не получило завершение. Существует тайна следствия, о чём вам известно.
– Отговорки! Одни отговорки! – Он бросился за бутылкой, но та вырвалась из его рук, покрутилась на столике и, юркнув вниз, разбилась вдребезги. Коньяк грязно-кровавым пятном расползался на полу, осколки сверкали острыми иглами, ударил в нос резкий запах.
– Вы не открыли бы мне дверь. – Пошёл я из кабинета.
– Ключ там…
С наркотиками проблем не оказалось – аналитическую справку я добил вполне безболезненно, а главное, вовремя и понёсся к Колосухину на доклад. От его решения зависело многое, но прежде всего – мой отпуск.
Тот медленно перелистывал страницы, поплёвывая на палец, крякал, вчитываясь въедливо и недоверчиво, крутил шеей по привычке:
– Сколько вышло? – заглядывал в конец.
– Двадцать восемь листиков.
– Многовато.
– С примерами.
– Все районные прокуроры представили свои материалы для обобщения?
– Городские запоздали, но у них асфальт, конопля не растёт. Скупщики и притоны, а с этим не особо.
– Не работают, вот и нет. В притонах убийцы, да разная мразь отлёживается. Кто в должниках?
– Кировский докладную не представил, замша никак не завершит проверку в милиции.
– Не дело. Предупредите о коллегии.
– Телефон оборвал.
– Отметьте в заключении.
Колосухин неисправим. У него поблажек никому, авторитетов не признаёт, поэтому и уважают, а остальные – боятся. Не выполнил задание – на ковёр!
– Ну что же, увесистый фолиант получился, солидный, – шеф взвесил пачку листов обеими руками. – И выводы серьёзные. Я согласен.
Вот он, долгожданный миг! Ликованию моему некуда было выплеснуться.
– Готовьте проект решения для очередной коллегии.
Я так и обмяк.
– А информационным письмом не обойтись? Ведь предполагали вначале? Разошлём прокурорам, отметим положительные и отрицательные моменты, покритикуем где хуже, похвалим за удачные начинания?
– Жалко упускать! Такой труд! И выводы серьёзные. Готовьте на коллегию, надо строго спросить с некоторых.
Коварно блаженство от успеха! У Колосухина всегда так: зайдёшь сгрузить, выходишь нагруженным. А всё оттого, что инициатива наказуема, выступил я в начале года с этой наркоманией – много преступлений совершается на этой почве, следует обобщить и изучить проблему, вот шеф мне и поручил. Договаривались об информационном письме на места, теперь замахнулся на коллегию! А коллегия – это не фунт изюма. Её готовить надо, прокуроров собирать да ещё заставят самому докладывать!.. Я взмолился насчёт обещанного отпуска.
– Вот после коллегии и гуляйте. Значит, в конопле сельские районы?
– Дачные массивы – в пригороде, огороды – сплошь, в деревнях – пожары этой заразы.
