Уютная комнатка, в которой мы жили, была залита солнечным светом, льющимся в окно. Деревянный пол сверкал чистотой, вчера я делала уборку. Доски были теплыми и гладкими, и я спустила ноги с постели и прикрыла глаза. Дерево приятно согревало ступни, и я невольно улыбнулась давно забытым ощущениям.
Такие я испытывала в детстве, когда выходила на прогретое солнцем крыльцо нашей дачи.
На душе в тот момент был покой.
Точно такой же как сейчас.
Занавески на окнах были прозрачными и хлипкими, но даже эти белые паутинки делали обстановку еще уютнее и милее. И не смотря на скудную меблировку, хижина стала для меня райским уголком, удивительным образом подарившим покой в душе.
Ни один курорт мира, на которые отправлял меня начальник, не дарил такого умиротворения, какое греет внутри сейчас.
Рев мотора заставил мои глаза распахнуться. Я вскочила с постели. Ноги сами понесли меня к дверям, и я вылетела из хижины в тот момент, когда Рус заглушил машину и вышел из нее, закрывая водительскую дверь.
Наблюдала, как мой похититель сунул ключи в карман своих джинсов и взяв с открытого капота тряпку начал вытирать масляные руки, тщательно, палец за пальцем.
Под его влажной от пота футболкой бугрились мышцы, сильные руки напрягались, и я не могла оторвать взгляда от тугих загорелых предплечий.
Рустам вполне сошел бы за порно актера, уверена в кадре он выглядел бы потрясно.
Бабы наверняка вьются за ним табунами.
Настроение к чертям испортилось.
– Починил? – спросила, мой похититель обернулся и смерил меня заинтересованным взглядом.
– Эта информация будет использована против меня? – спросил с затаенной иронией, и я скрестила руки на груди.
– Я не собираюсь объявлять тебе о каждой попытке к бегству. Я твоя пленница и закономерно ищу поводы сбежать.
– Тогда в моем случае правильнее будет соврать, – улыбнулся, и я ощутила трепет в груди. Этот тупой качок слишком красив для преступника или киллера. С такой внешностью просто смертельно опасно работать в такой сфере. Его броские черты лица легко запомнить и воспроизвести на фотороботе, и привет тюряга. – Нет, не починил.
Я подавила желание скорчить гримасу.
– Какую попытку предпримешь в этот раз? Отключишь меня дубинкой, выкрадешь ключи и уедешь, или гуманно свяжешь меня и закинешь в кузов пикапа, дабы не оставлять на корм волкам?
– Я же сказала, попытки хороши своей внезапностью! – развернулась и пошла в дом, чтобы подавить это ощущение порхающих в животе бабочек. – Пойду возьму пистолет!
– Стерва! – крикнул мне вслед. Я, не оборачиваясь, улыбнулась и прошла к погребу, чтобы сообразить нам обоим завтрак.
– Мы уезжаем.
Кусок в горле встал, когда Рус покончив с завтраком спокойно произнес. Я с трудом сглотнула и невольно окинула хижину тоскливым взглядом.
За ту неделю, что я провела здесь, это ветхое жилище стало для меня домом. Да, половицы скрипят от старости. Да, почти нет посуды и из еды только оленина и картошка, которая за все время, пока мы тут живем уже приелась. Да, всего одна постель и нет нормальной мебели, не говоря уже об удобствах, к которым привыкла, живя в квартире.
Короче не смотря на все против, я все равно ощутила тоску по этому месту. И она настолько отравила, что я отложила недоеденную порцию и отодвинула тарелку.
– Наконец-то, – отозвалась, стараясь не выдать эмоций, и поднялась со своего места, убирая тарелки со стола.
Рус не стал пояснять и тоже встал, чтобы сложить вещи.
Собрались мы довольно быстро, и я старалась игнорировать тоску, что ныла в груди.
После жизни, которую полностью контролируешь, не расставаясь с телефоном и планшетом, чтобы быть постоянно на связи с Самсоновым, эта неделя в хижине стала для меня своего рода избавлением.
Сломались стены коробочки, в которую я заточила себя. Зона комфорта внезапно потеряла границы и размылась, но это лишь наполнило меня ощущением чего-то давно забытого. Корни этого уходят в детство и там же порастают мхом.
– Скучать будешь? – Рус подошел и встал рядом со мной у выхода из хижины, где замерла, в последний раз оглядывая обстановку. И как назло солнышко греет ласковыми лучами пол, и занавески прозрачным кружевом играют в отражении, полутора спальная кровать одиноко и чинно заправлена нежным персиковым одеялом с белой полоской, и до слез хочется упасть на него и уткнуться в подушку, пахнущую сухими травами и пылью.
– Нет, – отрезала твердо и вышла, не оборачиваясь. Мотор пикапа гудел, Рус бросил сумку с вещами на заднее сиденье и достал вещь, которая заставила меня одеревенеть. – Ты шутишь?
Спросила возмущенно, но его безапелляционное «нет» расставило все по местам и вернуло меня на грешную землю. Он похититель. Я пленница. В этой игре только две роли.
– Себе надень! – толкнула его в грудь, когда приблизился ко мне с мешком, чтобы нацепить на голову.
Рус опустил руки вздохнул.
– Ты усложняешь.
– Что, побьешь меня за это?! – спросила с вызовом. И поняла, что буду даже рада этому! Пускай начнет первым, и я с радостью сорву на нем злость.
