Сильные слегка шершавые кисти закончили терзать мою набухшую от его ласк грудь и заскользили ниже. Рус выдавил на ладони еще геля и намылив обе руки коснулся моих бедер, ведя кпереди.
Низ живота он намылил медленно и методично, потом спустил руки ниже, и те утонули в воде, которая мгновенно растворила пену. Тогда качок отсел и одновременно с этим поддернул меня, усаживая на край ванной. Нагретый его задницей кафель коснулся кожи, и я поняла, что больше не идет речи о том, чтобы мыться. Начинается что-то запретно-безумное.
Рус добавил на руки геля для душа и поддев мою ногу под коленом, опустил ее за свое бедро, потом повторил то же самое со второй, раздвигая мои колени своими.
Я лежала на его груди спиной, моя кожа была влажной и горячей от пены, и я поняла, что прежде чем предложить свою помощь, Рус открыл дверь в сауну и она нагревала ванную так, что запотела вся стеклянная стена. Так вот для чего ему все это!
Мой похититель оперся спиной о колонну, и уложил меня на свою грудь удобнее, а потом начал аккуратно намыливать мой пах, не касаясь чувствительного места. Мысленно я умоляла его это сделать, но была даже благодарна, что он не спешит.
Он как охотник, который вместо того, чтобы убивать решил одомашнить дикого зверя, и сейчас аккуратно и точно выверенными движениями присматривался к звериной натуре, чтобы не спугнуть. Пантера внутри меня заурчала от удовольствия. Ей нравился этот охотник и нравилось подчиняться ему.
Рус провел по внутренней стороне моих бедер, намылил ее, потом вернулся вверх к низу живота и прошелся по нему обеими руками, держа пальцы совсем рядом. Потом руки скользнули вниз и прошлись в опасной близости от истекающих складок, и я безотчетно выгнула спину и повела бедрами навстречу его движению.
Тяжелое дыхание над моим ухом стало прерывистым. Рус повернулся ко мне и сейчас обжигал жаром скулу. Сдвинь я голову чуть в сторону коснусь его губ. И этого до одури хотелось, но я не могла позволить себе окунуться в этот омут еще глубже.
Ведь такие как я не целуются в губы.
Поэтому лишь закусила нижнюю до боли и безотчетно потянулась рукой к его шее, чтобы коснуться тугих мышц этого качка. Почувствовать его близость ладонями и зарыться в темные волосы.
Рус же не собираясь довольствоваться малым все-таки зашел за грань разумного и мои глаза распахнулись, а с губ сорвался стон.
Я машинально накрыла его кисти своими и замерла, тяжело дыша. Он тоже не двигался. То что происходило, сводило с ума своей неправильностью, и мне хотелось умереть от стыда и самобичевания. Но это завтра. А сейчас…
– Ты не можешь остановить меня сейчас, – прохрипел в ухо едва различимым шепотом. Боль в его голосе слышалась так же отчетливо, как и надрыв.
– Я убью тебя, если ты продолжишь, – ответила не уступая, хотя внутри все протестовало против этой глупой попытки вернуться обратно в рамки.
– Я все равно возьму тебя сегодня, – зарычал мне в ухо, и я резко повернула голову и наши взгляды скрестились. А потом Рус подался вперед, вгрызаясь в мои губы и я смогла лишь пискнуть и ответить ему тем же. Сжала его нижнюю зубами, оттянула, почувствовала на языке привкус крови, охотник зарычал. Резко отстранился.
Играть с дикими зверями чревато.
Руки внизу нагло раздвинули складки, больше не церемонясь, и Рус проник в меня двумя пальцами, заставляя вскрикнуть.
– Тесная, – вторгся внутрь почти до основания, и я впилась ногтями в запястья этого качка уверенная что останутся следы. – И строптивая сука.
Рус сжал меня сильнее, придвигая к своему паху, и я почувствовала поясницей его стояк, который едва не протыкал меня насквозь через ткань боксеров. Те натянулись так, что чудом не рвались.
– За суку ответишь, пупсик, – прошипела глухо, и Рус отстранился, заглядывая в мои глаза. Веки припущены у обоих, потому что невозможно распахнуть их шире, этот морок похоти и дурмана все еще не выветрился из вен.
– Пупсик? – спросил, ведя уголком губ и одновременно с этим раздвинул пальцы внутри, доводя меня до исступления своим умением играть на нервах. Я дернулась в его руках, Рус вынул пальцы и ловко перехватил меня за талию, усаживая на свои колени лицом к себе. Наши скользкие тела приклеились и взгляды скрестились.
– Не нравится прозвище?
– Зови как хочешь, главное не сопротивляйся.
Я впилась в его голые плечи ногтями и поерзала, чувствуя толстый стояк на котором почти сижу.
– Если тебе дорого твое достоинство, ты будешь держать его подальше от меня. В противном случае проснешься евнухом, – моя угроза прозвучала забавно для него, Рус думал, что я шучу.
Я. Не. Шучу.
– Я хотел быть с тобой ласков, но понял, что проще вжать тебя животом в кафель и отыметь как последнюю шлюху, ведь ты именно этого добиваешься, да Лаура? Дразнишь, а потом угрожаешь. Ты и с Самсоновскими подчиненными вела себя так же: дразнила, а потом кастрировала?
Я сверкнула ненавистью в глазах и залепила ему пощечину. Голова Руса дернулась, глаза полыхнули, и он резко перехватил меня за шею и сжал, с угрозой давя прямым немигающим взглядом.
– Ты намеренно играешь с огнем. Хочешь, чтобы обжёг?
