Дальше ужин прошел легко и спокойно. Светлана принесла мне новые приборы и все ели переговариваясь, шутя и рассказывая забавные истории где главным героем всегда был младший Князев — Сергей. Все наслаждались вечером, кроме обиженного столь пристальным вниманием Сергея. Он периодически опалял меня злобным взглядом, уже карих с золотым глаз. А так же злобно пыхтел и тяжело вздыхал, когда кто-то из родных вспоминал новую историю. Да и лицо его было мягче и несмотря на груду мышц, добрым. А его темно русые волосы, хоть и были в короткой стрижке, блестели в свете ламп и придавали ему мальчишеский вид. Я окончательно перестала его бояться, вот как-то совсем и даже злобные взгляды не пугали, а забавляли. Внутри меня что-то переключилось. Я видела перед собой не грозного, огромного и страшного мужчину. А самого младшего и шкодливого ребенка. Он из всех сил старался быть взрослым, поступать как взрослый и этим только еще больше получал за новые шалости. Теперь мне казалось, что даже малышка Лиза была взрослей и рассудительнее Сергея. И кажется это мое мнение разделяли все кроме самого Сергея.
Огромная столовая была и гостиной одновременно не имея никаких разделительных стен. Из-за стола все переместились пить чай в широкий полукруг удобных диванов и кресел. Татьяна с Лизой справились быстро и ушли на верх. Лизе перед сном мама делала массаж, она вообще, в смысле мама, как выяснилось была педиатром. А я тонула. Тонула в уюте и тепле этой семьи. Тонула в большом мне халате. Тонула в кресле просто огромном для меня. В нем таких как я мелких, поместилось бы не меньше пяти. И во взгляде обиженных глаз карих с золотым. Сергей сидел напротив меня и буквально буравил меня своим обиженным взглядом, чем еще больше всех забавлял. Светлана опять читала книгу. Она полностью была ею поглощена, не видела и не слышала ничего и никого. Анатолий и тетя Катя сидели на соседних со мной диванчиках, перед нами на низком стеклянном столике лежала папка и мы переговаривались, я делала пометки на полях карандашом. Наш тихий разговор и установленный нейтралитет нарушил Сергей.
— Слушай, мелкая. Чем таким ты отличаешься от других своих ушлых и лживых коллег? Почему мы должны довериться именно тебе. Почему мы должны довериться именно тебе?
И сколько детской обиды было в голосе, что я еле сдерживала улыбку отвечая.
— А у вас выбора нет. Николай Федорович отказался от услуг платных защитников. А в случаи уголовного следования и судебного в том числе, назначается защитник в обязательном порядке, в вашем случае — государственный защитник. Ну а с предыдущими у Николая Федоровичу не сложилось. Так что или я, или…
Я развела руками в стороны, скромно потупила глазки в пол и тяжело вздохнула.
— Мелкая… — С рыком начал Сергей, но я нагло перебила.
— Слушай, качок перекормленный, будешь оскорблять… И я вытащу твоего отца, только для того, чтобы он обязанный мне своим освобождением, чисто из благодарности оторвал тебе уши и не только. По-настоящему, по-взрослому, не так заботливо и ласково, как это чуть раньше делала твоя мама. Понятно, К А Ч О К?
Последнее я выделила. В комнате все захихикали. Анатолий прятал смех за кашлем и у него плохо получалось. Екатерина Степановна улыбалась прикрываясь чашкой уже давно остывшего чая. А вот Светлана не скрывалась. Она отсмеялась и с искренней улыбкой на лице обратилась ко мне наконец-таки оторвавшись от книги.
— Знаешь, а ты мне нравишься. Возможно мы даже подружимся. Особенно если ты вытащишь отца, как угрожаешь Сереге.
Мы обсудили дело. Я чувствовала, что от меня что-то скрывают, что-то важное. Но при этом мне уже доверяют и рассказали многое, чего по каким-то не объяснимым причинам не было в деле. Как пример, жертва семь раз фигурировала в делах о развращениях малолетних с их похищением или насильственным удерживанием в разных регионах России. Иногда он был свидетелем, иногда основным подозреваемым. Но всегда девочки и их родители отказывались от претензий, не писали заявления. Дела передавались в архив и забывались пылясь на полках. В одном случае погибла девочка, но и там он был отпущен со снятием подозрений. Свидетели отсутствовали, родители отказались от претензий, а доказательств просто не было, почти. Так же мне пояснили, что всего этого в деле не было, потому что сразу после признания Князева у следователя замаячили звездочки в перспективе, вот он и поспешил оборвать все ниточки против. Ведь за жестокое убийство в стиле маньяки, больше шансов на повышение. Чем за убийство в состоянии аффекта или при защите семьи одним добропорядочным и честным гражданином другого, фигурировавшего и не раз в уголовных делах. Так и выстроилась линия защиты в моей голове.