И Лиза услышала песни волков, знакомых ей голосов. В них был страх, ненависть и печать, боль. Она распахнула глаза и попыталась вырваться из рук незнакомца. Это был тот самый, с разорванным ухом. Но он еще крепче ее сжал и зарычал, человек рычал так же страшно, как и его волки. Лиза вырывалась, кусалась и царапалась. Но она еще ребенок, вот сейчас она поняла насколько она маленькая и слабая. А взрослый и сильный дядька не выдержал. Он взял ее за плечи и на бегу стал трясти, а потом освободил одну руку и дал пощечину, но такую сильную, что Лиза потеряла сознание. Она не увидела трупы людей, оставшиеся у костров, не увидела и идущих за ней волков и других чужий и голых мужчин, их стало больше, которые так же держали на руках девочек. Очнулась она в комнате, мрачной с одним окном, а на нем решетка. В комнате стояло много кроватей, очень близко друг к другу. На кроватях лежали девочки. Знакомые ей с поляны и не знакомые вообще. Те, другие, все были в платьях. Они лежали не подвижно, бледные, с не ухоженными волосами. Со знакомыми Лиза взобралась на одну кровать, они обнимались и плакали. Другие не реагировали никак. Просто лежали и ровно дышали смотря перед собой. А потом послышались тяжелые шаги, и они приближались. Вот тогда отреагировали лежавшие девочки. Они слетели с кроватей и забились в самый дальний угол пряча лица. Звук отодвигаемого засова и скрип открываемой двери. На пороге стоял тот, что с порванным ухом, а за ним было еще двое. Один очень красивый дядя и второй старый и кривой. Тот, Лиза прозвала его безухим, ведь ухо было не просто разорвано, часть его отсутствовала, а рядом с ним на щеке и шее были полоски шрамов. Безухий подошел к сжавшимся в углу девчонкам и ухмыльнулся. Постоял глубоко вдыхая запах. Лиза чувствовала запах страха, нет, ужаса. И безухий ушел от них к нам, сжавшимся на кровати. Он осмотрел всех внимательным взглядом. Грубо выхватил за руку двух постарше и потянул за собой. Они сопротивлялись, плакали и кричали. Лиза и еще пару девочек кинулись на помощь, мы повисли на девчонках и отпивались от безухого. Но он только встряхнул тех, кого тянул, жестко. А потом ударил ногой Лизу, потому что она первая поднялась и снова кинулась на него. Все кинулись помочь Лизе. А безухий потащил девочек к двери, на пороге кинул их в руки стоявших на входе. Закрыл дверь на засов и ушел. Вернули девочек спустя ночь. Они были в крови, побитые и усталые, они не стояли на ногах. Одежда была разорвана, обуви и трусиков не было вообще. С ними принесли большую кастрюлю с кашей, пачку одноразовых тарелок и ложек, бутылки с водой. Все ели молча. А возвращенные девочки, их другие положили на кровати и кормили силком. Лиза не знала, что случилось. Но понимала, что-то ужасное. Те девочки, которые тут были раньше молчали. Они просто лежали целый день на кроватях и не отвечали на вопросы, вообще не реагировали ни на что. А потом, когда начало темнеть, снова принесли кастрюли с едой. Суп, пюре и котлеты. И бутылки с водой. Забрали старые и мусор и оставили одежду для наших избитых девочек. Ужинали молча, а потом силой кормили избитых девочек. А когда стемнело, опять послышались тяжелые шаги. Но их было много. Снова открылась дверь и на пороге был безухий. Мы, новенькие, столпились у кроватей побитых девочек, а остальные опять сбились в дальний угол. Он прошел к девчонкам в углу и рявкнул так, что даже стекло в окне задрожало.
— На выход, бегом, все!
Они побежали, все молча потянулись к выходу. А там их хватали мужчины и уходили. У дверей с той стороны коридора оставалось все меньше мужчин. Кто-то хватал сразу двух, кто-то закидывал на плечо, а кто-то жестоко толкал свою жертву в спину. Безухий дождался, когда последняя из них исчезнет из вида в проеме и тогда, медленно с улыбкой на лице пошел к нам. Только улыбался он не добро, словно скалился и ждал от нас чего-то, что даст волю его силе. Лиза не выдержала, вышла вперед всех, словно заграждая остальных и пыхтя потребовала остановиться. Он остановился и засмеялся. А отсмеявшись вытер проступившие слезы и улыбнулся по-другому, оценивающе смотря на Лизу.
— Ты, только моя. Подрастешь и станешь моей окончательно.
