Все эти дни я изучала законы стаи, нашей, Князевых и общие для всех стай и ближайших соседей, потенциальных противников и союзников. Основа была общая у всех. Только в силу обстоятельств были определённые традиции, прописанные в законе каждой стаи отдельно, но не перечащие общим. Я входила в курс дел стаи и с помощью Князевых строила планы на развитие. Не без своей выгоды они согласились проспонсировать многие не законченные проекты деда и начать новые. Помочь, безвозмездно, с жильём для новых членов стаи, а также с психологической реабилитацией. А спустя неделю, когда в помощь мне от Князевых остался только Петя, к нам наведались стражи с официальным визитом. Но уже соблюдая все формальности. Они известили Князевых, хоть и в последний момент, но все же, заранее сообщили мне. К такому мы были готовы. Вообще мы планировали их приезд и давно проиграли все возможные варианты и способы пустить ход переговоров в нужном нам русле. Князев заверил о верных соратников в их рядах. Поэтому к приезду стражей совет и вожаки нашей объединённой стаи были в полном составе. Как и вся моя стая с её новыми членами. Наглую дамочку мы отпустили на следующий день с претензией о неподобающем поведении на следующий день. Поэтому были уверены, что она приедет в новом составе с планами мести «девчонке» в моем лице.
Часть 15. Суд нашей стаи. Преступление и наказание ли?
Стажей прибыло много, очень много и среди них была, и та самая самодовольная дамочка с взглядом торжества и превосходства. Все были в той же одежде, строгая, чёрная, безликая. Как и лица, все без особых эмоций, все кроме одного. Курсы у них там что ли, по держанию лица без эмоций. И приехали они за Фонбериным и его стаей. Всех их встречала я и за моим плечом стояли Князев и совет мой и Князевых, но не по отдельности, а вместе, вперемешку. Мило переговариваясь и шутя. Особо не обращая внимание на приехавших гостей. Мы прошли на поле, где раньше вершили свой суд и принимали новых членов в стаю. Мы были готовы. Там уже был разложены костры, которые разожгли с нашим приходом. Там была вся моя стая, от молодых до старых. Все, кто должен был быть, кто хотел быть. Все, кто не смотрел за совсем маленькими детьми и, кто мог оторваться от дел, все были тут. Костры взяли нас всех в круг по периметру. В центре был расстелен ковёр, на него я и села, а за моей спиной так же, как и при встрече сели два совета и сам Князев. По правую руку от нас на подстилках сидели те, кого мы хотели отдать на суд и среди них был и сам Фонберин. Все надёжно связаны и с кляпом во рту. По левую, так же на подстилках, свободно сидели те, кто не был принят в стаю, но кто раскаивался в сделанном и кому мы поверили. Их мы не связывали. Просто кого-то стая отказывалась принимать, но хоть и винила в своих бедах — оправдывала поступки. Я пригласила перед собою на ковёр стражей. Они сели молча двигаясь почти бесшумно. По иерархии впереди всех сидели пятеро. Трое из которых были преклонного возраста судя по морщинам и седине, но их движения, осанка и мышцы в обтянутых чёрных одеждах вселяли уважение к силе. Одна женщина, помоложе, с затянутым хвостом тусклых рыжих волос и отчаянным огоньком в глубине глаз, который она не смогла скрыть. И один молодой и молчаливый мужчина, внешне очень похожий на Сеню, только старше и больше. В смыли он выше и шире в плечах и лицо, словно перекаченное. Он словно более старшая, равнодушная и перекаченная версия Сени. Уже моего Сени. За это время эти три друга, Сеня, Дэн и Ян, стали мне родными и близкими, уже не друзья — братья. В отличии от Пети, они не были молчаливы и спокойны. И каждый раз сбегая от опеки моей семьи они с огромным удовольствием хватались за любую работу, особенно за помощь мне.
За спинами этих пятерых стражей, остальные были словно одна сплошная чёрная и безликая стена, слившаяся в едино. Слово взял пожилой мужчина, представляя всех из пятерых как назначенный старшими стражей. Передал нам документы. Их подхватил один из мелких мальчишек, взявшихся из ниоткуда и передавший их совету за моей спиной.
Из представления я узнала имена. Женщина Виктория. Старшая версия Сени — Александр. Трое пожилых людей — это Георг Михайлович, Игорь Валерьевич и Вацлав Карлович. Мы не представлялись. Совет изучил и зачитал вслух документы.
И понеслась душа в рай…
