– Не переигрывай. Каро сказала, что ты умеешь строить из себя недотрогу, и ты новенькая. А все новенькие проходят через меня.
Он говорил с таким упоением облизывая мое тело взглядом, что мне едва удавалось сдерживать подходящую к горлу желчь.
– Я не проститутка! Я не сплю с мужчинами за деньги!
– Ну конечно, ты не она. Но скоро ей станешь. Все вы рано или поздно ими становитесь, – резко выстрелил рукой и дернут меня за щиколотку. Я вскрикнула, когда кровать подо мной резко поехала, и я оказалась у самых ног этой сволочи.
Лягнула его ногой и угодила в пах, отчего лысый выругался и наотмашь меня ударил. Скулу прострелила боль, было ощущение, что кожа треснула, и я схватилась за лицо и откатилась подальше, но весь воздух из легких вышибло, когда толстяк грузно придавил меня к постели собой.
– Мне надоела твоя болтовня! Ты переигрываешь, сука! – он будто все еще верил, что я играю на публику, а не говорю правду. – Лежать!
Попытка выбраться из под него не удалась, трусики врезались в бедра и ткань хрустнула, мгновенно превращаясь в лоскутки. Я охнула от боли и паники когда на лопатки будто бетонная плита упала, видимо толстяк уперся в них локтем привставая, чтобы вышвырнуть остатки трусиков. Слезы душили, вставали в горле комом, дышать было нечем, вдохнуть не могла из-за тяжести мужика сверху.
Его мерзкие бедра вжались в мои и отчаянье захлестнуло, когда ощутила бугор, вжимающийся в мою задницу.
Всхлипнула.
– Ты можешь прекратить ныть? Это сбивает настрой!
– Пусти! – выдохнула, извиваясь под ним из последних сил.
– После! – рявкнул, звякая ширинкой, и я закусила губу до боли, только бы не зарыдать в голос.
– Убери от нее руки, сука!
Всхлипы драли горло, и я не видела ничего вокруг из-за слез истерики, и даже не сразу поняла, что тяжесть тела этого мудака куда-то испарилась.
Сжалась в клубок, обхватила колени руками и затряслась от рвущей на части истерики.
– Саш, Сашка, слышишь? – родной голос заставил ухватиться за остатки плывущего разума, и я открыла заплаканные глаза и моргнула. Люба отвела промокшие от слез волосы от моего лица и озабоченно вгляделась в глаза. – Он изнасиловал тебя?
Я отрицательно мотнула головой и села, в страхе оглядывая комнату, и сердце тут же рухнуло в пятки. Я не ошиблась. Это не больное воображение и не сон. Давыдов за шкирку стащил толстяка с кровати и тот грузно упал на пол, пытаясь подняться и натянуть брюки болтающиеся на коленях. Пока он неуклюже мялся, Яр дернул его за основание галстука и глухо всадил в его лицо мощный кулак. Потом замахнулся и снова ударил.
Люба рявкнула ему, чтобы осадил, но Давыдов будто не слыша продолжил избивать тело в отключке. В комнату влетела Каролина, с ее лица сошла вся краска, она в страхе замерла, глядя как Яр избивает клиента и сделала шаг назад, надеясь умыкнуть незамеченной, но веское: «На месте, сука!», которое сорвалось с губ Давыдова заставило ее окаменеть на пороге, и больше не пытаться сбежать.
Яр разжал руку, стискивающую галстук и толстяк грузно рухнул на пол без сознания. Каролина шумно выдохнула и не дыша уставилась на мужчину, который на нее пока не смотрел, но лишь потому что был слишком взбешен и не контролировал гнев. Пока.
– Уведи ее, – приказал Любе, стягивая с плеч пиджак и протягивая его ей, чтобы укрыла меня. Я заметила на его белой рубашке багровые пятна в том месте, где был порез. Рана снова разошлась, ведь Давыдов не остался в больнице, чтобы полноценно вылечиться.
– Яр… – я обеспокоенно произнесла, глядя на его суровое лицо, но он даже не взглянул на меня в ответ. – Яр, пожалуйста…
– Уведи. Её. – Чеканит очень тихо, в ярости, которая кроет, а мое сердце сжимается от боли и любви к этому мужчине, который несмотря ни на что встал на мою защиту.
Люба помогла мне спуститься с высокой постели, я просунула дрожащие руки в рукава огромного пиджака и крепко запахнула его полы.
– Видит Бог, я не хотел доводить до крайностей, но ты напросилась, – Давыдов обратился к Каролине и та попыталась все объяснить.
– Яр, то что произошло, это… Я не имею к этому отношения… Она сама пришла сюда, чтобы…
– Молчать! – рявкнул на нее и хрустнул кулаками с перебитыми костяшками чисто инстинктивно. На нервах. – Повезло тебе, что я не бью женщин, иначе…
– Зато я бью! – Люба не дала ему закончить и резко замахнувшись врезала Каролине чистым хуком справа, отчего та зашипела, но не рискнула отвечать, боясь последствий. Схватилась за щеку и уставилась на Яра, ища защиты, а тот кивнул моей сестре и мотнул подбородком в сторону двери.
– Уезжайте.
Это было последним, что он произнес, прежде чем мы вышли из красной спальни и направились к выходу из этого адского притона.
Вечер опускался на город темной вуалью. Машины сновали по проспекту, освещая фарами серый асфальт, светофоры мигали цветами, подчеркивая эту какофонию беспорядка. Она напоминала мне то, что я испытывала еще днем. Когда была растеряна и не знала, как поступить. Когда в голове был полный бардак и сумятица, это выглядело примерно так же как и улица сейчас.
