Для древнего человека взгляд на небо значил многое. По звездам собирали урожай, следили за разливами рек, начинали военные действия. И течение суток задавалось небесными знаками: Солнце означало день, Луна и звезды — ночь. А в самое прекрасное время, на рассвете и в предзакатных сумерках, являлись две приметные звезды — Утренняя и Вечерняя.
Не заметить их было невозможно — ярче, прекраснее, пожалуй, и не было на небесах. В действительности то была одна звезда, да и не звезда — планета, однако заметили это не скоро. О ней-то, о планете Венера, и пойдет наш рассказ.
Венера на протяжении тысячелетий светила влюбленным, и с глубокой древности за ней «закрепили» титул патронессы любви и красоты. В то время все звезды были на одно лицо, лишь цвет позволял их как-то различать. Марс пылал багрянцем, тусклым и зловещим, и наводил на мысль о крови, а от Венеры веяло покоем и безмятежностью… Враждовавшие порой религии древности в одном оказались на редкость солидарны:, звезда была названа женским именем.
Разные языки, разное произношение… «Тиомутири» и «Оаути» у египтян, «Дильбат» у персов, «белоликая красавица Тай-Пе» у китайцев; «Нин-дар-Анной» — «госпожой на небе» — звалась она у астрономов Древнего Вавилона. Имена разнились — лишь смысл оставался неизменным, как неизменна была сама звезда: прекрасная, чудесная, восхитительная…
С древности до нас дошли первые загадки и удивительные совпадения, которыми пестрит «история» Венеры. Среди многих титулов богини Иштар (а звезда Нин-дар-Анна символизировала Иштар, прародительницу богов в Древнем Вавилоне) имелся, например, и такой — «Сестра Луны». Догадывались ли жрецы о том единственном, что роднит Венеру с Луной, о ее фазах? Сомнительно, скорее всего просто совпадение, но совпадение удивительное.
В античности Венера не сразу обрела свое нынешнее имя. С чисто женским непостоянством она сменила несколько богинь-покровительниц — домашнего очага, плодородия, весны. Трудно сказать, кто первым понял, что звезд-то не две, а одна, долгое время равноправно существовали обе точки зрения. Например, в гомеровской «Илиаде» нам встретятся звезда Утренняя — Геспер, «который на небе прекраснее всех и светлее», и Вечерняя — Веспер (в русском переводе «Светоносец»). Но уже пифагорейцы примерно в V–VI веках до нашей эры догадались, что имеют дело с одним небесным телом. А в знаменитом трактате Тита Лукреция Кара «О природе вещей» уже появляется знакомая всем нам латинская Venus.
Занятно, что даже в древние времена, в античности, возникло представление о Венере как о небесном теле, на поверхности которого можно передвигаться, дышать, жить. Кто был автором столь смелого утверждения? А кто первым описал полет на Луну? Чье произведение можно с оговорками назвать «первым в истории научно-фантастическим романом»? В те времена был только один такой человек — Лукиан из Самосаты. Кажется, он дал рождение доброму десятку тем современной фантастики; было бы удивительно, если бы и в «венерианской» тематике он не оказался пионером. Так оно и было: во время аудиенции у Повелителя Луны, короля Эндимиона, герои знаменитой лукиановской «Правдивой истории» (II век н, э.) узнают, что владыка «как-то задумал, собрав самых бедных своих подданных, переселить их на Утреннюю Звезду, которая представляет собой необитаемую пустыню»… Вот вам и «операция «Венера», написанная за восемнадцать столетий до известного романа Пола и Корнблата!
Менялись эпохи, народы, неизменным оставалось небо. Венера по-прежнему была звездою — самой яркой и красивой, но, подобно мириадам других, лишенной отличительных черт.
Казалось бы, все изменилось с изобретением телескопа. Мгновения, когда Галилей направил сконструированную им зрительную трубу на ночное небо, можно смело причислить к «звездным минутам человечества». Правда, сами звезды лишь увеличились в числе, зато планеты… планеты стали ближе. Появилась даже возможность различать отдельные детали на поверхности. Все изменилось, все… кроме Венеры. Не стало больше таинственной звезды, но этот эпитет прочно закрепился за планетой. Так как оказалось, что на Венере ничего не видно. Решительно ничего…
Этим она отличалась от других «детей Солнца» — Марса, Сатурна, Юпитера. Не удалось астрономам обнаружить на Венере ни каналов, ни Кольца, ни Большого Красного Пятна… Были лишь облака, ни на мгновение не позволяющие увидеть поверхность планеты. Наблюдались, правда, редкие изменения в толщине и цветовой окраске облачного покрова, но они оказались незначительными.
