У входа в угловую башню стояли два амбала в камзолах и добросовестно сжимали в руках алебарды. Только эта башня была закрыта для посетителей. В ней жила сама хозяйка с привычным для родовитой графини размахом.
– Люсинда дома? – не утруждая себя излишней вежливостью, спросила Анька. – Внучка надеется успеть на ужин!
Охранники еще бубнили что-то в свои микрофоны, а Вик, Майк и даже Келли уже вытянулись во фунт, и, как завороженные, таращились за спины вышибал.
В присутствии величественно спускающейся по лестнице статной женщины с седыми, как сигаретный дым волосами, мальчишки не решались даже дышать. Я уже забеспокоилась, что они такими темпами задохнуться, как
– Анита, девочка моя! Как я рада тебя видеть! Это просто чудесно, что вы приехали! Лоночка, Келли! Вы изменились. Да проходите же и представьте мне, наконец, ваших друзей. О, асаху! Это честь для моего дома!
– Я тоже рада тебя видеть! – Анька без церемоний повисла у бабушки не шее. – Это мой друг Вик, а это братец Келли – Майк.
– Сын Андре, я понимаю? Похож, очень похож и на отца и на… дядю.
Все помолчали.
– Но не будем о грустном, Келли, позволь твою руку. Я уже невозможно стара, – Рыжик руку подал, но от смешка не удержался. Старая больная женщина, как любила себя называть Люсинда, была здоровее нас всех вместе взятых.
Стол был накрыт в «западной гостиной», где в это время суток из окна открывался чудесный вид. Стоило нам утолить первый голод, как непоседливая Люсинда забросала нас вопросами. Пришлось отвечать по очереди долго и обстоятельно. Причем, стоит заметить, политика, охотники и стая ее интересовали в последнюю очередь.
– Вот ты мне скажи, дорогая внучка, что Вы там не поделили, раз твой брат сбежал куда-то, стоило мне только заикнуться о вашем приезде?
Пришлось рассказать все с самого начала.
– Какой удар по гордости. Ну, ничего, переживет, – Люсинда ободряюще мне подмигнула. – Этих мужиков надо держать в строгости! К тебе. Анита, это тоже относиться. Заполучила асаху в сердечные друзья, так теперь крепись. Это, знаешь ли такая, головная боль…
– Прямо как красный БМВ – не удержалась я, вспомнив разговор с Адамарой.
– А при чем тут это? – полюбопытствовала активная бабушка.
Пришлось объяснить – все рассмеялись. Вик чуть заметно покраснел.
– А у тебя как на этом фронте? – отсмеявшись, уточнила Люсинда, обращаясь к Майку.
– Штиль, – сообщил тот, явно не желая вдаваться в подробности.
– С такой-то внешностью! Была бы я на пару сотен лет моложе…
– Вы и сейчас очень даже ничего, – нагло сообщил это субъект, откидываясь на спинку стула.
Люсинда расхохоталась.
– Меня не просто посадят, а сразу расстреляют за растление малолетних.
– Бабуль, боюсь, ты отстала на столетие. Он уже сейчас, возможно, знает не меньше чем ты, – вступилась за Майка Анита.
– Что я слышу. Такие откровения и при живом-то друге! Стыдись, внучка! И для справки: опыт в этом деле все!
Я согнулась, борясь с рвущимся наружу смехом. Под столом, кстати, я оказалась не в одиночестве.
– Вот у нас один Келли как монах! Позорит фамилию! – сообщила между тем Люсинда. Откуда она что знает, спрашивать было бесполезно. Но факт оставался фактом. Бодрая старушка знала все последние новости и совсем не против была поразвлечься, вгоняя молодежь в краску.
– Возмутительный поклеп, – Буркнул Рыжик, чем вызвал еще одну волну смеха.
– А давай я тебе погадаю? Гарантия восемьдесят процентов, – предложила Люсинда. Я на днях раскладывала – интересно получилось.
Келли недоверчиво хмыкнул, но не отказался.
– Сейчас, только за картами схожу.
– У меня колода с собой. Могу разложить, если ты скажешь как, – я достала карты и положила на стол. Люсинда хищно нагнулась внимательно их разглядывая.
– Откуда у тебя эта колода? – сурово спросила она.
Я испуганно подняла глаза.
– Бабушка Виктора подарила, когда жила в А. Она человек, но, когда отдавала мне эту колоду, сказала, что они принадлежали такой же, как я.
– И принадлежали. Это мои карты. Ты сказала, жила? Она переехала?
Мы с Виком переглянулись. Словно почувствовав истинную причину нашего замешательства, Люсинда отвела взгляд.
– Очень жаль. Мы… были подругами… если можно так назвать то, что нас связывало… Лучше я достану свою колоду.
Люсинда встала и шурша складками тяжелой ткани подошла к секретеру. Мы молчали. Вытянув один из ящиков, она вытряхнула на стол все содержимое и, подняв дно, достала колоду, как две капли воды похожую на мою. Неаккуратно запихав все обратно, она вернулась к столу.
– А теперь глянем.
Карты уверенным веером легли на стол, складываясь под проворными пальцами в незнакомую фигуру. Часть из них была перевернута, часть лежала рубашкой вверх. Заметив общий интерес, Люсинда хмыкнула.
