Поля в Китае засадили генно-модифицированными растениями, и результаты оказались неплохими. Настолько неплохими, что примеру китайцев последовал весь мир. А разрастались такие растения с удивительной скоростью. И вскоре вытеснили обычные виды. Однако гибель пчел это не остановило. В 2029 году в Китае умерло сто миллиардов пчел.
Реагировали ли пчелы на феромоны, так и осталось загадкой. В любом случае было уже поздно. Генно-модифицированные растения заполонили мир. Теперь насекомых отпугивала даже обычная трава, растущая по обочинам дорог.
Прежний мир исчез.
Просматривая в библиотеке бесконечные интервью с пасечниками, я наблюдала, как они мало-помалу покорялись судьбе. Некоторые из них стали активистами, кипели праведным гневом и клялись продолжать борьбу, но чем позже было снято интервью, тем очевиднее становилось, что они сломлены. Доведись мне увидеть эти записи раньше, я бы не обратила на них никакого внимания. То были артефакты ушедшей эпохи. Изможденные люди в потрепанной рабочей одежде, грубые лица, потемневшая от солнца кожа, избитые фразы — между нами не было ничего общего. Но сейчас я видела каждого из них, каждый был моей личной маленькой катастрофой, и каждый застрял в моей памяти.
Он приехал без предупреждения. Хотя, возможно, это Эмма его попросила. Я подошел к двери и услышал его голос. Я был в мастерской, где обычно надеваю наушники, и уж тогда ни машин не слышу, ни голосов, ни даже если Эмма меня зовет.
Голос взрослого мужчины. Сперва до меня не дошло, кто это. А потом я понял, что это он. Это его голос.
Я рванул к дому. Приехал! Видать, Эмма рассказала ему о нашей напасти. Они небось постоянно болтали, и вот он приехал помочь! С ним мне будет намного проще. С ним мне все по плечу. Я как окопаюсь в мастерской, так и буду сидеть там по двадцать часов в сутки. Буду работать столько, сколько отродясь не работал.
А потом я услышал, о чем он говорит. О том, как подрабатывал летом. Рассказывал с таким жаром. Я остановился возле двери — все не решался зайти.
— Про помидоры написал, — говорил он. — Любая тема интересная, когда больше узнаешь. Я таких здоровенных помидоров никогда раньше и не видел. И фотограф то же самое сказал. А фермер, который победил, — он такой гордый был! И ты представляешь, мой материал прямо на первой странице напечатали! Первая статья — и уже на первой полосе!
Я положил ладонь на ручку двери.
Эмма смеялась и хвалила его, как будто ему было пять лет и он только что научился кататься на велосипеде.
Я нажал на ручку и открыл дверь. Они умолкли.
— Привет, — сказал я. — Не знал, что ты приедешь.
— А вот и ты. — Эмма тревожно смотрела на меня.
— Хотел сделать маме сюрприз, — ответил Том.
— Столько в автобусе трясся, а ведь ему в воскресенье уже назад, — улыбнулась Эмма.
— Ну и что толку? — спросил я.
— Так ведь у мамы день рождения, — сказал Том.
Это напрочь вылетело у меня из головы. Я быстро прикинул и чуть успокоился: день рождения у нее ожидался только завтра.
— И еще я хотел посмотреть, как вы тут, — тихо добавил он.
— Ну и как, посмотрел?
— Джордж! — одернула меня Эмма.
— У нас все в порядке, — сказал я. — Но что ты на день рождения приехал — это хорошо.
На следующий день Эмма приготовила рыбу. Мы рыбы с его прошлого приезда не ели. Том рассказывал про газету, в которой работал. Напрямую он не хвастался, но, как я понял, редактор его хвалит. Говорит, что Том, мол, «видит суть», что бы это ни значило. Эмма все время смеялась, а ведь я-то почти забыл, как звучит ее смех.
Я успел смотаться в город и купил ей в подарок дорогие чулки и крем для рук.
— Ох, да зачем. В этом году можно было бы и без подарка обойтись, — сказала она, разворачивая сверток.
— Брось, с какой это стати? — возразил я. — К тому же это вещи полезные, без дела пылиться не будут.
Она кивнула и пробормотала «спасибо», но я-то видел, что она вглядывается в наполовину содранный ценник и прикидывает, сколько я потратил денег, с которыми у нас туго.
Том подарил ей толстую книжку, на обложке которой был нарисован деревенский дом, окутанный туманом. Эмма любит, когда книжку можно долго читать.
— Купил на первую зарплату, — улыбнулся он.
Она расплылась в улыбке и рассыпалась в благодарностях. А потом стало вдруг тихо. Том отправил в рот кусочек рыбы и принялся неторопливо жевать. Я поймал на себе его взгляд.
— Папа, расскажи, — внезапно выпалил он.
Это что же, он пчелами заинтересовался? Решил, значит, вежливость проявить.
— Ну слушай. В некотором царстве, в некотором государстве… — начал я.
— Джордж! — перебила меня Эмма.
Том смотрел на меня, широко раскрыв глаза.
— Мы с мамой уже кое-что обсудили, но она говорит, что знаток тут ты и объяснить толком никто, кроме тебя, не сможет.
Он говорил как взрослый. Словно был единственным из нас взрослым. Я заерзал на стуле. Спина затекла, а деревянное сиденье больно давило на задницу.
— Чего это ты вдруг заинтересовался? — спросил я.
Том отложил нож с вилкой и аккуратно вытер салфеткой губы.
