Для солдатских масс главным вопросом осени 1917 года стала проблема целей и смысла войны вообще. Временное правительство не шло, да и не могло пойти, на радикальные изменения во внешней политике. Если зависимость царской России от западных союзников по Антанте наблюдалась на уровне потери существенной доли суверенитета, то зависимость Временного правительства от Великобритании и Франции стала уже прямо-таки глобальной. К осени 1917 года «и левые, и правые были единодушны в своей оценке утраты Россией даже ее весьма скромного довоенного статуса и окончательного превращения в самое слабое звено антикайзеровской коалиции, в младшего партнера по отношению к солидарной позиции Франции, Великобритании, Японии, Италии и США»[537].
Поэтому отказ от своевременного и удовлетворяющего массы разрешения задач, связанных с ведением военных действий, с аграрной политикой, с перспективой выхода из войны, сделал многочисленные попытки в области реорганизации армии, повышения ее боевого потенциала, военного управления и т.п. безрезультатными. А ведь от поведения армии, ее реальных действий в решающей степени зависит исход и судьба революции, ибо позиция армии в революционное время во многом определяет политическую обстановку в стране, когда несбывшиеся надежды рождают отчаянную решимость масс.
Влияние большевиков после перехода Петроградского Совета под их контроль также близилось к своему апогею. Все больше солдат Действующей армии и тем паче тыловых гарнизонов разделяли большевистские идеи о выходе России из войны и «черном переделе» в деревне. Разделяло потому, что только большевики, общаясь с массами на доступном для них языке, обещали дать все то, что требовали простые солдаты и крестьяне.
Популистские лозунги Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, во главе которого с 3 сентября встал Л. Д. Троцкий, активно способствовали распространению большевистского влияния. Например, резолюция Петросовета от 21 сентября об отмене смертной казни, введенной Временным правительством еще после провала Июньского наступления, была воспринята в качестве закона. С этого момента, как сообщали из армии, «участились случаи неповиновения, как отдельных лиц, так и целых частей»[538], ибо солдаты восприняли данную резолюцию как фактическую отмену смертной казни. В итоге не только отдельные солдаты, но и целые подразделения отказывались повиноваться своим командирам и комиссарам. Как докладывали из Действующей армии: «безграмотная масса резолюцию Совета приняла за фактическую отмену смертной казни».
Как ни странно, число собственно членов партии большевиков на фронте было невелико, однако именно за ними шли целые корпуса и армии. Окопавшиеся в корпусных и армейских комитетах эсеры ничего не могли противопоставить набиравшей обороты после августовского поражения генерала Корнилова большевизации армии. Цифры (наверняка завышенные), отражающие присутствие членов партии РСДРП(б) на фронте, и в самом деле очень малы:
– Западный фронт – 21 463 члена партии и 27 231 сочувствующий;
– Северный фронт с Финляндией и Балтийским флотом – более 13 000 членов партии;
– Юго-Западный фронт – 7064 члена партии и 12 000 сочувствующих;
– Румынский фронт – 7000 членов партии[539].
В целом – не более пятидесяти тысяч человек на семимиллионную Действующую армию. Это смешные цифры, но грозные, если знать, что за такой кучкой радикалов стоял фактически весь фронт. В июне большевики назывались «немецкими агентами», теперь за ними шли сотни тысяч вооруженных фронтовиков. Вот оно, следствие провала Июньского наступления и раскола внутри буржуазии.
Пока большевики готовили к захвату власти Красную Гвардию, моряков Кронштадта и солдат Петроградского гарнизона, Временное правительство само совершало все необходимые шаги для собственного падения. Печать обвиняла правительственные круги в косности, негибкости, нежелании идти на немедленные уступки, чтобы выправить положение. Газета «Новое время» писала 22 сентября: «Правительство погубило армию и превратило революцию в голодные и пьяные бунты, погромы и самосуды». А орган перешедшего под контроль большевиков Петроградского Совета «Рабочий и солдат» вел открытую антивоенную кампанию: «Только в немедленном перемирии на всех фронтах наше общее спасение. Война губит нас».
Осенью 1917 года Действующая армия переставала быть армией как таковой. Целые войсковые части двигались в тыл, совершая грабежи и насилия. Генерал Н. Г Володченко, ставший после корниловского выступления главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта, 2 октября в панике телеграфировал А. Ф. Керенскому, что 2-й гвардейский корпус ушел в тыл, устраивая по пути погромы в Подольской губернии.
