Говорят, что спутница мужчины – это его визитная карточка, его лицо, и в этом смысле Алла исполняла свою роль на пять с плюсом. Знакомые, коллеги и деловые партнеры Эндрю были на девяносто процентов мужского пола, и все они больше разглядывали Аллу, чем смотрели на самого Эндрю. Не раз Алла получала тайком от Эндрю не скромные, но весьма заманчивые предложения от коллег своего молодого человека, причем в основном от мужчин старшего возраста. Но она всегда держалась достойно, и все предложения такого рода строго отвергала, но делала это с едва заметной улыбкой, оставляющей надежду и позволяющей не злить влиятельных и богатых мужчин, которые, как известно, любят, чтобы все было так, как они пожелают. Аллу все устраивало, кроме одного – похоже, шалопай Эндрю не собирался на ней жениться. Кроме этого у Эндрю, как скоро выяснилось, были еще три существенных недостатка – это порой чрезмерное увлечение алкоголем, наркотиками и карточной игрой на деньги. Но если с этим Алла еще как-то могла смириться, то первый пункт претензий, который касался женитьбы, ее беспокоил сильнее всего.
Прошли три месяца совместной жизни Аллы и Эндрю, серьезных проблем у этой пары не было, трения возникали лишь когда Алла начинала настаивать на заключении официального брака. Эндрю вертелся, как уж на сковородке, выкручивался, как мог. Ему категорически не хотелось обременять себя узами Гименея, но и терять Аллу он тоже не хотел. Этот тлеющий конфликт время от времени вызывал ссоры, до поры Алла уступала, а Эндрю все время обещал, что это произойдет скоро, совсем скоро. Вот как только он проведет свою первую большую персональную выставку в Мюнхене. Другой причиной спорадических ссор было то, что периодически Эндрю напивался и накачивался наркотиками, хотя и вел себя после этого смирно, не дебоширил, а тихо ложился спасть. Но Алле, которая сама не любила употреблять даже легкие спиртные напитки, это было крайне не приятно, и она брезгливо отворачивалась от него. Наконец настало время персональной выставки Эндрю в Германии, он поехал один, сославшись на то, что у Аллы нет загранпаспорта. Вернулся он через три дня, помятый, разбитый, подавленный, и
не разбирая чемодан, сразу начал пить.
– Что случилось? – спросила встревоженная Алла.
– Кошмар, катастрофа, не купили ни одной картины, – стенал Эндрю, вливая в себя виски, – а я занял кучу денег на провоз картин, на аренду зала, на рекламу, на приличный фуршет в конце концов.
– У кого?
– У Ройзмана.
– А, у Леонида Израилевича, – поморщилась Алла, вспомнив этого полного, неприятного, пожилого «мецената», который постоянно пытался обнимать Аллу при встречах, говорил ей пошлые комплименты, брызгая слюной и обдавая неприятным запахом изо рта.
– И он требует вернуть ему долг уже завтра, вот так, ха-ха-ха! – сорвался на истерический смех Эндрю. Он нервно посмеялся еще пару минут, и затем, после очередного стакана виски, продолжил уже серьезно и даже жалобно:
– Только ты, Аллочка, можешь меня спасти.
– Я? Как это?
– Дело в том, что Ройзман готов простить мне этот долг, если ты…если ты, ну, проведешь с ним ночь.
– Я … с этим противным стариком? Ты с ума сошел! Как ты можешь вообще об этом говорить?!
Эндрю на коленях подполз к сидевшей в кресле Алле, и обнял руками ее ноги.
– Алла, любимая, спаси меня, – уткнувшись в ее колени, рыдал Эндрю, – только ты можешь это сделать, ты должна, ты ведь моя жена.
– Я тебе не жена, и ты сам этого не хочешь. Не хочешь жениться на мне, – сердито ответила Алла, брезгливо отталкивая руки Эндрю.
Эндрю также на четвереньках вернул к столу, где у него стояла бутылка виски и закуска, и продолжил пить. Алла оделась, и пошла гулять, чтобы не видеть Эндрю, который был в этот момент ей крайне не приятен. В глубокой задумчивости она несколько часов бродила по улицам, обдумывая как ей поступить. Так и не решив ничего, она вернулась поздно вечером домой. Эндрю храпел, развалившись внизу на диване.
– Видимо не смог подняться на второй этаж, – брезгливо поморщившись, подумала Алла. Она тихонько поднялась по ступенькам лестницы на второй этаж, разделась и легла на огромную кровать, закутавшись в теплое одеяло. Утром ее разбудил Эндрю, он обнял ее сзади, нежно поцеловал в шею и, обдав жутким перегаром, прошептал на ухо:
– Алчонок, любимая, сделай это для меня, спаси меня. Этот Ройзман страшный человек, он только с виду такой добрый. Он может поставить меня с этим долгом на счетчик, он связан с бандитами, и может разрушить наше счастье. Обещаю тебе, клянусь, – продолжал он как в бреду, целуя ее и продолжая плакать, – мы поженимся, как только этот кошмар закончится.
– Хорошо, я сделаю это для тебя, для нас, – ответила Алла, не поворачиваясь к Эндрю.
Через пару дней, вечером Алла сидела дома и ждала Ройзмана. Он приехал в назначенный час вместе с Эндрю, забрал Аллу, а Эндрю остался дома один.
Ройзман с Аллой сели на заднее сиденье такси, двери которого он перед этим галантно распахнул перед Аллой.
– Предлагаю поехать потанцевать, – неожиданно предложил Леонид Израелевич, – я знаю пару неплохих клубов.
