Он обладал редкой целеустремленностью и одержимостью конкретной идеей, чего не имели Троцкий, Каменев, Зиновьев и другие. Все это говорило за то, что Сталин в годы гражданской войны оформился не только как член руководящего ядра партии, но и как один из самых близких Ленину соратников. При этом духовная и интеллектуальная власть над ним В.И.Ленина всегда была полной и постоянной.
Еще одно качество, которое отличало Сталина от других, — это огромная работоспособность. Наряду с выполняемыми им обязанностями в наркоматах. Советах и на фронтах он много уделял внимания организационным вопросам в ЦК и его Секретариате. Если другие больше стремились к теоретической работе в партии, гнались за количеством выступлений среди масс и создавали себе тем самым определенную популярность в народе, то Сталин умел сочетать в нужных пропорциях и теоретическую и практическую сторону дела. Он не любил долго выступать, как это делал Троцкий и другие, не умел позировать, а отличался от них лаконичностью речи, четкостью излагаемой мысли и конкретностью доводов.
Постепенно в руководстве партии продолжало укрепляться положение, когда одна группа членов ЦК больше говорила и выступала в печати, а другая уделяла основное внимание организаторской работе. Это и позволило Сталину, по существу, встать во главе Секретариата ЦК И это было при Ленине, с его одобрения и при прямой его поддержке, потому что Ильич видел в нем преданного бойца партии, способного до конца стоять на правильных и принципиальных позициях. Этого не могли не заметить другие руководители из числа окружения Ленина, и особенно Троцкий, Зиновьев, Каменев, которые считали себя теоретически более подготовленными и, естественно, наиболее близкими к Ленину. Троцкого считали тогда первым его преемником.
“Было время, — писал У.Черчилль в своей книге “Великие современники”, — когда Троцкий стоял очень близко к вакантному трону Романовых”. Мировая пресса в 1918-1920 годах считала Льва Троцкого “красным Наполеоном”. Будучи комиссаром по военным делам, он и здесь не изменил своей манере выделяться среди других. В длинной щегольской шинели, до блеска начищенных сапогах и с маузером на боку, Троцкий появлялся перед многочисленными массами, особенно бойцами Красной Армии, и произносил длительные и высокопарные речи. Внешность Троцкого в те времена — черные волосы, остроконечная черная бородка, за стеклами пенсне блестящие глаза — напоминала о нем на плакатах и была известна всему миру.
Всюду, на всех континентах и во всех странах, успехи Красной Армии связывали только с непосредственным руководством теми или иными военными операциями Троцкого.
Он разъезжал по фронтам в бронепоезде, считавшемся его личной штаб-квартирой, и в окружении многочисленной охраны, носившей особую форму. Везде и всюду у Троцкого были расставлены свои люди: в командовании Красной Армии, в партии и правительстве. Нужно отдать должное Троцкому в том, что выступать он умел здорово. Об этом метко написал американский корреспондент в России И.Ф.Маркусон, которому удалось присутствовать на одном из массовых митингов в Москве, где выступал Троцкий: “Появление Троцкого было тем, что у актеров называется удачным выходом. После паузы и в соответствующий психологический момент он появился из-за кулис и быстрыми шагами направился к небольшой трибуне ...
Еще до его появления по обширной аудитории пронесся трепет ожидания. Из уст в уста передавались слова: “Идет Троцкий”. Он был элементарен, почти труб в своей страсти. Он низвергал на аудиторию Ниагару слов ... В них звучали, прежде всего, тщеславие и дерзость”.
После Октябрьской революции, как уже было сказано выше, Троцкий занял в правительстве Ленина пост народного комиссара по иностранным делам. Вместе с ним в НКИД пришла тогда и вся его когорта левых диссидентов. Он умело и быстро расставил их на ключевые посты в аппарате Совнаркома и НКИД, особенно близких направил полпредами в страны Европы и Азии.
Ближайшими сподручными Троцкого были: Юрий Пятаков, выходец из богатой украинской семьи, находившийся под его влиянием со времен эмиграции; Карл Радек — польский “левый” журналист, сошедшийся с ним в Швейцарии как ярый оппозиционер Ленина; Николай Крестинский, адвокат, тоже антиленинец, и Григорий Сокольников, радикал-космополит.
Троцкий никогда не сомневался, что расхождения по отдельным вопросам тактики с Бухариным, Зиновьевым и Каменевым — это временное явление, основанное на их политическом честолюбии и личном соперничестве. Они не раз выступали против Ленина и рано или поздно, по его твердому убеждению, все равно окажутся в едином антиленинском строю — этот худосочный блондин Николай Бухарин, произведший себя в “марксистские идеологи”; Григорий Зиновьев, дородный, красноречивый левый агитатор, и его шурин Лев Каменев.
