Все их нутро говорило Троцкому о том, что они стремятся к лидерству, к власти и будут добиваться своего, возможно, разными путями, но с единой целью. Это давало ему, Льву Троцкому, повод рассчитывать на них как на основную ударную силу в оппозиционной борьбе против Ленина и других его ближайших соратников.
Однако Троцкий не оправдал доверия Ленина и ЦК партии на внешнеполитическом поприще, встав во враждебную оппозицию по вопросу заключения Брестского мирного договора. Ленин, ЦК дали весьма четкую и принципиальную оценку деятельности Троцкого. Он был отстранен от занимаемого поста. Но Троцкий не был бы Троцким, если бы он не смог быстро сориентироваться в сложившейся обстановке. Он публично признал свои ошибки и предложил Ленину свое безоговорочное сотрудничество. Его назначили народным комиссаром по военным делам.
Остается до сих пор непонятным, почему Ленин, эта умнейшая и гениальная голова, знавший прекрасно Троцкого и его авантюристические замашки, давший ему меткие оценки и считавший, что Троцкого надо держать на расстоянии, вновь предоставил ему весьма важный участок деятельности Советского правительства.
Ленин в свое время называл Троцкого — “троцкистом”, т.е. индивидуалистом и оппортунистом, говорил, что “Троцкий никогда не был и не мог быть хорошим членом партии”.
Напрашивается вопрос: что это — слепое доверие или игра в компромисс с левыми, вера в то, что Троцкий исправится и твердо встанет на путь большевистской партии, или товарищеское затмение, позволявшее прощать личное и государственное предательство? Или это малодушие Ленина перед человеком, который в течение четырнадцати лет поносил его вдоль и поперек? Непонятно! Но ясно, что Ленин, по-видимому, все же имел определенный процент веры в Троцкого. Так же как и в других, стоявших зачастую в оппозиции к нему и ЦК партии, видел противоречивость переживаемого периода страной и партией, а отсюда и плюрализм мнений, взглядов и позиций.
В конечном итоге следует признать, что Троцкий не понял доверия к нему Ленина и остался таким, каким он был на весь период жизни Ленина и дальше.
Общепризнанно, что Троцкий, хотя и был назначен наркомом по военным делам, в вопросах военной стратегии и оперативного искусства не разбирался вообще. Он не имел ни соответствующего образования, ни практического опыта в этой новой для него области деятельности. Поэтому он окружил себя военачальниками из числа офицеров царской армии и полностью доверял им в вопросах разработки и планирования военных операций. Полагаясь на их советы, Троцкий доходил до того, что зачастую шел против решений Центрального Комитета партии, творил произвол и самоуправство. И только непосредственное вмешательство Ленина и ЦК предотвращало факты расстрелов на фронте высоких военачальников, возражавших его безрассудным приказам и распоряжениям.
Сам Троцкий пишет, по этому поводу: “В современных исторических исследованиях можно на каждом шагу встретить утверждения: в Брест-Литовске Троцкий не выполнил инструкций Ленина, на Южном фронте Троцкий пошел против директив Ленина, на Восточном фронте Троцкий действовал вразрез указаниям Ленина и пр. и пр. Прежде всего надо отметить, что Ленин не мог давать мне личных директив. Отношения в партии были совсем не таковы. Мы оба были членами ЦК, который разрешал все разногласия. Если между мной и Лениным было то или иное разногласие, а такие разногласия бывали не раз, вопрос автоматически переходил в Политбюро, и оно выносило решение. Следовательно, с формальной стороны тут не шло никаким образом речи о нарушении мною директив Ленина. Никто не отважится сказать, что я нарушал постановления Политбюро или ЦК”[12].
Ленин, другие члены ЦК видели высокомерие Троцкого, его заносчивость и произвол, но не всегда могли оперативно воздействовать на него и его окружение, а вернее — на его банду.
Одним из ближайших помощников Троцкого был полковник царской армии Вацетис. Он занимал при нем пост главнокомандующего. Советские чекисты установили, что Вацетис участвовал в интригах против командования Красной Армии, и он был смещен с этой должности.
Троцкий в “Моей жизни” писал о нем: “Вацетис в минуты вдохновения издавал приказы таким образом, словно не существовало ни Совнаркома, ни Центрального Исполнительного Комитета ...”.
В близкое окружение Троцкого как военного комиссара входили многие отчаянные головорезы из числа военных, образовавшие его личную гвардию, которые были фанатично преданы ему. Личную охрану Троцкого составляли: Иван Смирнов, Сергей Мрачковский, Эфраим Дрейцер, а возглавлял бывший эсеровский террорист Блюмкин — убийца германского посла графа Мирбаха.
В 1937 году Троцкий писал о Блюмкине: “Во время войны он состоял членом моего военного секретариата и был лично связан со мной ... Его прошлое — у него было весьма необычное прошлое — он был членом левоэсеровской оппозиции и участвовал в восстании против большевиков. Это он убил немецкого посла Мирбаха ... Всегда, когда я нуждался в храбром человеке, Блюмкин был в моем распоряжении”.
