Сидя за столом с румынским министром иностранных дел Н.Титулеску, Тухачевский громогласно заявил:
— Напрасно, господин министр, вы связываете свою карьеру и судьбу своей страны с судьбами таких старых конченых государств, как Великобритания и Франция. Мы должны ориентироваться на новую Германию. Германии, по крайней мере в течение некоторого времени, будет принадлежать гегемония на Европейском континенте. Я уверен, что Гитлер означает спасение для нас всех[56].
Это заявление Тухачевского было записано присутствовавшим на обеде румынским дипломатом, заведующим отделом печати румынского посольства в Париже Э.Шакананом Эссезом.
Об этом же писала впоследствии в своей книге “Меня называют Кассандрой” известная французская журналистка Женевьева Табуи: “В последний раз я видела Тухачевского на следующий день после похорон Георга V. На обеде в советском посольстве русский маршал много разговаривал с Политисом, Ттулеску, Эррио и Бонкуром ... Он только что побывал в Германии и рассыпался в пламенных похвалах нацистам. Сидя справа от меня и говоря о воздушном пакте между великими державами и Гитлером, он, не переставая, повторял: “Они уже непобедимы, мадам Табуи”. Почему он говорил с такой уверенностью? Не потому ли, что ему вскружил голову сердечный прием, оказанный немецкими генералами, которым нетрудно было сговориться с этим представителем старой русской школы? Так или иначе, в этот вечер не я одна была встревожена его откровенным энтузиазмом. Один из гостей, крупный дипломат, проворчал мне на ухо, когда мы покидали посольство: “Надеюсь, что не все русские думают так”.
Как раз в это время Сталину стала поступать тревожная информация относительно высоких советских военачальников по линии НКВД и военной разведки.
Из доклада наркома Ежова следовало, что Троцкий в интервью в Осло сказал; “В Красной Армии не все преданы Сталину. Там меня помнят”.
В полученной из Парижа, и в частности из кругов белоэмигрантского “Русского общевоинского союза”, информации утверждалось, что “в СССР группой высших командиров готовится государственный переворот, во главе которого стоит маршал М.Н.Тухачевский”.
Начальник Главного разведывательного управления РККА комкор С. Урицкий доложил Сталину и Ворошилову, что в Германии ходят слухи о наличии оппозиции руководству СССР среди высшего военного руководства.
Вышеизложенная информация в условиях того времени заслуживала весьма большого значения и была принята за аксиому Сталиным, Ворошиловым и другими руководителями страны. Она позволила Ежову и военной контрразведке повести широким фронтом работу среди командного состава, выявить заслуживающие внимания в этом направлении факты и произвести многочисленные аресты.
Определенным подспорьем для “чистки” и арестов среди командного состава Красной Армии послужила и грязная провокация гитлеровской службы безопасности: Она ускорила роковую развязку в судьбе Тухачевского и его ближайших сподвижников.
Гитлеровским же руководством впоследствии эта операция рассматривалась как одна из выдающихся в деятельности нацистской разведки. Главари СД считали, что они нанесли сокрушительный удар по высоким командным кадрам Красной Армии, что явилось причиной стратегических неудач Советских Вооруженных Сил в начальный период войны, первой выигранной крупной битвой германских войск в войне против Советского Союза.
Тухачевский был весьма взволнован арестами в армии. Арестовали Пугну, сняли с занимаемого поста Ягоду. Следственные органы шли все глубже и представляли правительству многие материалы о существовании крупного заговора.
В этой обстановке Тухачевский встретился с Крестинским и в настоятельной форме потребовал пересмотреть планы военного переворота, не дожидаясь нападения извне, а выступить раньше, с тем чтобы немцы пришли им на помощь.
Второй раз, в ноябре 1936 года, на VIII Чрезвычайном съезде Советов, Тухачевский встретился с ним и взволнованно сказал: “Начались провалы, и на этом дело не остановится”. Он стоял уже за немедленное выступление.
Крестинский стал советоваться с Троцким, дважды направлял ему письма и только в конце декабря получил от него согласие на использование военной группы. Началась непосредственная подготовка к выступлению. Тухачевскому были развязаны руки.
В сложившейся обстановке дальнейшая отсрочка путча была равносильна самоубийству. В этой связи последовал ряд экстренных тайных встреч и совещаний с участием Крестинского, Розенгольца, Тухачевского, Гамарника. Военные руководители путча начали назначать своих единомышленников в специальные команды для выполнения особых задач в период переворота. Крестинский стал готовить политические документы и списки лиц на замещение высоких руководителей и их арест.
В конце марта 1937 года подготовка путча подходила к концу. По мнению Тухачевского, которое он изложил на совещании, проходившем на квартире Розенгольца, военной группе необходимо было для отработки всех деталей и вариантов переворота не более пяти-шести недель. В этой связи выступление было намечено на начало мая, не позднее 15-го числа.
