История призрака полностью

Самое милое то, что это только прибавило ужаса моей крёстной фее.

— Заключим сделку, — сказал я. — Остальная часть рассказа за информацию.

Она деловито кивнула.

— Рассказ в обмен на три вопроса?

— По рукам.

— Ладно, ладно и ладно, — ответила она.

И я рассказал ей.

Я бежал и бежал, довольно долго. Я не был в школьной команде по кроссу, но я часто бегал с Элейн. Это было, когда мы смывались украдкой от Джастина. Он был дотошным, поэтому мы позаботились о том, чтобы на самом деле заниматься бегом, делая наш обман безупречным. И всё это время мы думали, что нам удавалось его обдурить.

Будучи взрослым, я мог понять, что наши усилия были настолько очевидны, как только можно. Джастин знал, я был уверен — сейчас. Но тогда и я, и Элейн были уверены, что мы были мастерами обмана.

Эта часть нашего обмана оказалась чертовски полезной в тот день. Мои шаги замедлились, но стали более широкими, устойчивыми, автоматическими. Мне было шестнадцать. Я не отдыхал почти час.

Когда я, наконец, остановился, исчез  ужас, но не душевная боль, и я оказался в совершенно неожиданном положении.

Я не знал, что будет дальше, что ожидает меня.

Я должен был подумать. Подумать самостоятельно.

Я нырнул с дороги в большую водосточную трубу, съёжился там, чтобы отдышаться и привести в порядок свои мысли. Мой мозг был в ловушке.

Главным образом, я продолжал размышлять о том, что мне следовало знать. Никто в моей жизни так не заботился обо мне, после смерти  моих родителей. Великодушие Джастина, даже приправленное требованием изучать магию, было слишком велико, чтобы быть правдой. Я должен был понять это.

И Элейн. Она просто сидела там, пока он собирался сделать то, что хотел. Она не пыталась предупредить меня, не пыталась остановить его. В моей жизни не было никого, кого бы я любил так сильно, как Элейн.

Я должен был знать, что она тоже была слишком хороша, чтобы быть правдой.

Некоторое время я плакал. Я устал и замёрз, и моя грудь болела, терзаемая болью утраты. В одно мгновенье мой дом был разрушен. Моя жизнь была разрушена.

Я яростно покачал головой, вытирая глаза и нос кожаными рукавами своей  куртки, не обращая внимания на то, что делаю. Я всё ещё был в опасности. Я должен был подумать.

У меня не было ни транспорта, ни денег, и я не знал, куда идти. Адские колокола, мне повезло, что мои новенькие сияющие водительские права были у меня в кармане. Сейчас была середина ноября, и моя школьная куртка с надписями не защитит меня от холода с приходом темноты. Мой желудок издал глухой звук, и я добавил голод к списку моих проблем.

Мне нужно убежище. Мне нужна еда. И я должен найти безопасное место, чтобы спрятаться от моего наставника, пока я не выясню, как прижать его — и чтобы получить всё это, мне нужны деньги. И они нужны мне быстро.

Значит, как только стемнеет, я э-э...

Эй. Мне было шестнадцать.

Как только стемнеет, я собирался ограбить магазин.

За неимением лучшего, чтобы скрыть своё лицо, я обмотал потную футболку вокруг головы на манер импровизированного подшлемника. У меня было нечего надеть, кроме школьной куртки, которая выглядела прямо таки кричащей рекламой, что сильно облегчало полиции идентификацию моей личности. Но я ничего не мог сделать, кроме как содрать с неё все эмблемы и надеяться на лучшее. После этого я откопал в мусорном баке бумажный пакет, опорожнил его, и сунул в него правую руку.

Моё снаряжение было готово, я посмотрел на уличные фонари, горящие возле магазина при АЗС и кинул в них быстрое заклинание.

Изучать магию трудно, но если вы можете творить довольно простые заклинания, вы обнаружите, что разрушать технику легко. Всё, где внутри есть электроника, особенно восприимчиво к магии, а если вы добавите туда достаточно энергии, даже у простейшей техники может случиться короткое замыкание или другие неисправности. В шестнадцать я даже близко не был тем чародеем, которым стал пять или шесть лет спустя — но у этих фонарей не было шансов. Два уличных фонаря на стоянке вспыхнули и погасли.

Я разбил фонари снаружи магазина и две камеры безопасности. По мере того, как я продвигался вперёд, я нервничал всё больше и больше, и последним заклинанием случайно взорвал магазинные холодильники и потолочный плафон вместе с камерой безопасности. Все освещение теперь составлял автомат для пинбола и пара старых аркадных видеоигр.

Я нервно сглотнул и толкнул дверь, проходя внутрь на полусогнутых, таким образом, чтобы не было никакой возможность запомнить мой рост, сравнив его с высотой дверной рамы. Я поднял  правую руку, будто в ней был пистолет, который вполне мог там быть: у меня был бумажный мешок, который я заранее натянул на руку. Внутри мешка. Было что-то холодное, вязкое и жирное. Может, майонез? Ненавижу майонез.

Я поспешил к кассиру, молодому человеку в футболке с надписью «Бостон», с каштановыми волосами и стрижкой «Маллет», ткнул в него мешком и сказал:

 — Гони наличные.

Он заморгал покрасневшими, слезящимися глазами, глядя на меня. Затем на мешок.

— Гони наличные или я снесу тебе голову! — заорал я.