— Но вскоре твои родители наконец-то опомнились, — рассказывает Саймон. — Увидев, как я держу тебя на руках, Элизабет завизжала как резаная, и начала оскорблять меня. А Джексон сразу же полез в драку и на этот раз все-таки побил меня на глазах у нескольких человек. Правда, нас очень быстро разняли, а я не стал раздувать скандал и просто ушел. Хотя и заявил, что Элизабет все равно будет со мной.
Саймон с хитрой ухмылкой смотрит на Ракель, которая с ошарашенными глазами слабо качает головой и не отводит от него свой взгляд, пока он в какой-то момент начинает ходить у нее перед глазами туда-сюда.
— После того случая твои родители отправились в полицию и написали заявление по факту вмешательство в личную жизнь и угрозы жизни людей и заявлений о похищении ребенка, — рассказывает Саймон. — Я узнал об этом, когда в общежитие, где я жил в малюсенькой комнатушке, пришли несколько полицейских и запихнули мне в руки какую-то бумажку. В ней было сказано, что мне типа запрещалось приближаться к ним. А в случае нарушения запрета я мог пойти под суд. Это потрясло меня еще больше. Я никак не хотел мириться с тем, что моя любимая женщина заявила на меня в полицию и обвинила в том, что страдает от преследований с моей стороны и вынуждена оглядываться по сторонам, чтобы защитить своего ребенка. И я был в таком бешенстве, что мне через некоторое время в голову пришла мысль убить твоих родителей. Поначалу я хотел договориться по-хорошему, но Джексон отказался отступать, а Элизабет продолжала твердить, что никогда не любила меня. Поэтому и решился на это.
Саймон нервно сглатывает.
— Я очень долго готовился к этому событию, — добавляет Саймон. — Тщательно придумывал свой план и с нетерпением ожидал дня, когда смогу отомстить им обоим. Что я придумал? Да просто-напросто выкрасть тебя! И использовать в качестве шантажа! Правда потом я отказался от этой идеи. Решил, что ребенок ни в чем не виноват и не должен отвечать за поступки своей мамаши. Поэтому я начал придумывать что-то другое. И в итоге все оказалось очень просто… Мне ничего не пришлось придумывать. Однажды я просто подрезал тормозной шланг в автомобиле твоего папаши, пока никто не видел. А поскольку на нем должны были ехать и Джексон, и Элизабет, то я убил их обоих.
Подобное заявление приводит Ракель в глубокий шок и заставляет потерять дар речи. Как и предполагал Саймон. Уж что, но девушка никогда не подумала бы, что именно этот человек окажется виноватым в той автомобильной катастрофе, в которой погибли ее родители.
— Можешь ничего не говорить, — спокойно говорит Саймон, внимательно наблюдая за Ракель, которая выглядит не просто бледной, а какой-то зеленой от того шока, что она сейчас испытывает. — Я был уверен, что тебя это приведет в шок. Да-да… Однако я не лгу тебе. Все это правда. И не мои выдумки, как ты хотела бы подумать. В той автокатастрофе виноват
— Нет… — слабо покачав головой, слегка дрожащим голосом произносит Ракель.
— Новость века, не правда ли? Ты всю свою жизнь думала, что в той аварии никто не был виноват! Но не тут-то было!
— Так вы стали моим клеймом еще до моего рождения?
— Если бы твоя мамаша сделала правильный выбор, все было бы иначе. — Саймон с хитрой улыбкой бросает короткий взгляд на пистолет. — И да, ты наверное, также хочешь узнать всю правду об их разводе. Я
— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Не состоялся?
— Да, девочка моя, не состоялся. Твои родители действительно хотели разводиться, поскольку в их семье начали происходить скандалы. До свадьбы у них все было прекрасно, да и первое время после нее — тоже. Однако рождение ребенка, заботы о нем и работа с раннего утра до позднего вечера не позволяли им полностью наслаждаться друг другом и жить счастливо. Элизабет и Джексон начали часто срываться друг на друге и обвинять во всех грехах, отказываясь послушать своих родственников и попробовать примириться. И это привело к тому, что они начали все больше охладевать друг к другу и были близки к разводу.
— И откуда вы все это знайте?
— Обо всем этом мне рассказала их очень доверчивая и добродушная соседка. Однажды я быстро втерся в ее доверие, с помощью своего обаяния и искренней улыбки убедив ее в том, что являюсь хорошим другом семьи. И расспросил ту женщину о жизни Элизабет и Джексона. А уж она-то прекрасно знала все, что происходило в их семье, ибо их квартиры находились друг над другом, и она все прекрасно слышала… От нее я узнал, что она не очень ладила с ними. Так что… Я был уверен, что эта дамочка вряд ли могла пойти к ним и рассказать о якобы друге.
— Да уж, вы все спланировали, — сухо бросает Ракель.
— Вот как раз этого я не планировал — мне просто очень крупно повезло.
— Да что вы говорите…
