— И начну! — повышает голос Ракель. — Начну! Напомню тебе о том, что ты выбрал ту крашеную проститутку! И
— О, Ракель… — устало стонет Терренс, уж точно никак не думав, что они с Ракель начнут ссориться в такой момент. — Лучше бы ты и дальше продолжала молчать… Было бы куда лучше.
— Чего же ты не бежишь к той проститутке? Какого черта ты сидишь здесь и строишь из себя героя? Благодетеля, твою мать!
— С той девушкой я никогда не встречался, — спокойно признается Терренс. — Я всего лишь играл с ней в любовь, дабы заставить ее молчать о моих проступках и помочь мне с карьерой музыканта.
— Неужели? — громко удивляется Ракель и ехидно усмехается. — А то, что я видела в клубе, разве не является прямым доказательством того, что ты уже нашел мне замену?
— Не верь тому, что ты видишь. Потому что все может быть совсем не так, как тебе кажется.
— Что, память короткая? Неужели ты забыл, как обнимал и целовал ту крашеную блондинку? Которая запросто начала бы бегать перед тобой голая, если бы все было иначе!
— Я никогда в жизни не любил ту девчонку! Да, я думал, что смогу полюбить и перестать притворяться. Но этого не произошло… — Терренс отводит взгляд в сторону. — После той встречи с тобой в клубе я понял, что не смогу полюбить ее. И притворялся бы влюбленным в нее до самого конца, если бы на следующий день не отшил ее навсегда.
— А, ну конечно! — закатывает глаза Ракель. — Чего тебе расстраиваться! Найдешь себе другую потаскуху! Вокруг тебя всегда крутились какие-то девки, с которыми ты был только рад пофлиртовать. Тем более сейчас, когда мы решили расстаться.
— Я никогда не флиртовал с другими девушками, пока мы были в отношениях! Даже если мне и хотелось найти утешение в чьих-то объятиях и почувствовать то, чего ты мне никогда не давала, то я все равно не изменял тебе.
— Да я бы не удивилась, если ты бегал к той швабре еще в то время! Не удивилась бы, если после каждой нашей ссоры ты бежал к своей проститутке, а она ублажала тебя и заваливала комплиментами.
— Это твои бурные фантазии.
— Да уж, ты верный как пес! Я прямо
— Я молчу про то, как ты стояла и обнималась с тем полицейским, который влюблен в тебя! — грубо бросает Терренс. — Еще и улыбалась ему, когда он что-то тебе говорил. Когда гладил тебе лицо. Когда СМОТРЕЛ на тебя!
— А тебе-то что? Я — свободная девушка! И имею полное право обниматься и целоваться с кем только захочу!
— Еще и смела делать это прямо на моих глазах. На МОИХ ГЛАЗАХ! Еще бы, твою мать, ПОЦЕЛОВАЛАСЬ с ним!
— Не надо устраивать мне здесь бессмысленные сцены ревности.
— Тогда и ты их не устраивай! Мои отношения с Рэйчел прямо-таки не дают тебе покоя!
— А тебя не касаются мои отношения с Хантером!
— Говоришь, он тебе просто друг? — возмущается Терренс, довольно тяжело дыша. — Говоришь, ты никогда не была в него влюблена?
— Захочу — полюблю! Он-то будет
— Любая девчонка будет намного лучше тебя!
— Вот и вали к другим девкам! А моя личная жизнь тебя вообще не касается!
— Касается! — повышает голос Терренс. — Еще как касается! И я не потерплю то, как с каким удовольствием ты обнимаешься и едва ли не целуешься с этим чертовым полицейским.
— Да? Тогда если я увижу рядом с тобой еще какую-нибудь белобрысую прошмандовку, то она точно останется без волос. Клянусь, я ее уничтожу!
— Ар-р-р, твою мать! — раздраженно рычит Терренс. — Когда твой рот был закрыт, ты нравилась мне гораздо больше.
— Как и ты казался мне куда лучше, когда молчал!
— Не вынуждай меня придушить тебя собственными руками.
— Да даже если бы на свете не было других мужчин, кроме тебя, я предпочла бы быть одной. Лучше умереть, чем быть с тем, кто изменяет, оскорбляет, унижает, не умеет любить, заботиться и уважать, и смеет поднимать руку на девушку.
— Кто бы говорил! Сама-то ни черта не знает, как быть верной и заботиться о других, но решила других поучить, как любить и ценить тех, кто тебе дорог!
— Лучше уж умереть одинокой и бездетной, чем жить с таким подонком, как ты.
— Тебе, твою мать, пособачиться захотелось? Захотела надавать кому-нибудь люлей! После того как сама их получила!
— Что, МакКлайф, твоя белобрысая проститутка не дает тебе повода стать суперменом, и ты заскучал? — ехидно усмехается Ракель, будучи слишком возбужденной из-за той ревности, что вновь проснулась в ее сердце. — Надоело только лишь спать с ней? Захотелось чего-то нового? А она не дает?
— Сейчас же прекрати этот концерт, — сухо требует Терренс. — У меня нет желания ругаться с тобой и слушать твои вопли.
— А у меня нет желания видеть твою наглую рожу! — громко заявляет Ракель. — НИ МАЛЕЙШЕГО!
