— Да… Не знаю, как он выглядит сейчас, но думаю, не особо поменялся с тех времен…
— Слушай, МакКлайф, да ты — точно его копия! Понятия не имею, сколько ему здесь лет, но этот мужчина выглядит очень похожим на тебя. Я бы наверняка подумала, что это ты, если бы не знала, когда был сделан этот снимок, и что это твой отец.
— Согласен… На снимке он выглядит очень похожим на меня… Не исключено, что здесь ему столько же, сколько мне — сейчас.
— Ничего себе…
— Да, только я не понял… — задумчиво произносит Терренс и медленно переводит непонимающий взгляд на Эдварда. — Эдвард, откуда у вас эта фотография? И кто этот младенец, которого моя мама держит на руках на этом снимке? Какое отношение вы имейте к моим родителям?
— Вообще-то, этот младенец — я сам, — неуверенно признается Эдвард.
— Что? Вы?
— Скорее всего, это фото было сделано в тот день, когда эту женщину выписывали из больницы вместе со мной.
— Да ладно! А этот мальчик? Вы знайте, кто он?
— Нет… Я хорошо помню, какие фотографии были у меня дома, но среди них не было тех, на которых я был с этой женщиной или с этим парнем, которого мой отец держит за руку.
Терренс слабо качает головой, начиная все больше понимать, что его мать могла очень многое от него скрыть. Точнее, она действительно что-то не договаривала все это время и скрывала кое-что очень интересное…
— Нет-нет, этого не может быть… — резко качает головой Терренс. — Моя мать не могла скрывать это от меня. Нет… Нет… Я хорошо помню все фотографии из детства, которые у нее есть. Да, на тех снимках был отец… И поэтому я всегда знал, как он выглядит… Я
Терренс резко замолкает, просто переводит свой взгляд на Эдварда и слабо качает головой.
— Черт, неужели я не единственный ребенок? — недоумевает Терренс. — Но как? Как такое возможно? Даже если у моей матери и правда был еще один сын, то почему она все это время молчала? Почему никак не реагировала, когда я говорил, что у меня нет братьев и сестер. Не считая детей от второго брака моего отца…
— Погоди, а разве твоя мама никогда не давала никаких намеков на то, что у нее есть второй ребенок? — недоумевает Наталия. — Разве миссис МакКлайф не говорила о каком-нибудь твоем братике с тобой или кем-то еще?
— Нет, я ни разу не слышал ничего подобного! У нее даже нет никаких вещей, которые говорили бы о том, что она скрывает наличие своего второго ребенка. При мне мама точно никогда не заговаривала про возможного сына…
— При мне тоже никто никогда не говорил о том, что у моих родителей был еще один ребенок, — спокойно признается Эдвард. — Если бы не разговоры отца с мачехой и эта фотография, я бы никогда не узнал о том, что у меня есть старший брат.
— Да, а когда ваши родители развелись, то куда ваш отец ушел? Он сразу же женился во второй раз?
— Почти сразу же после того, как я родился, отец на некоторое время отправил меня к бабушке по отцовской линии, но чуть позже все-таки забрал меня к себе. Забрал после того, как встретил мою мачеху, женился на ней и переехал в ее дом. Та женщина достаточно обеспеченная. У нее какое-то свое прибыльное дело. Не знаю, какое, но насколько мне было известно, дела шли очень хорошо. Мачеха даже устроила отца в свою фирму, ибо на тот момент он был безработный. И они отлично сработались.
— А кто же тогда присматривал за двумя детьми, которые у них родились?
— Моя мачеха ушла в декрет, а отец взял на себя большую часть после рождения этих детей. Какое-то время ей помогали няня и ее старшая сестра, у которой самой четверо детей. Она довольно долго просидела дома, хотя и контролировала процесс на работе, поскольку отходила после двух родов подряд.
— Двух родов подряд?
— Да. Мои единокровные братья — погодки. Сначала родился один, а потом так получилось, что мачеха забеременела вновь спустя пару месяцев после родов и родила второго ребенка еще через год. Для нее это было непросто. Но благодаря деньгам и целеустремленности ей удалось поправить здоровье и вернуть прежнюю фигуру. Только после того она вышла на работу.
— Понятно… — задумчиво произносит Терренс. — А кто присматривал за вами? Неужели они все забыли про вас и все внимание уделяли этим двоим?
— Когда родился их первый ребенок, отец надолго отправил меня к бабушке, чтобы я не слишком мешал ему и его жене. Ну… — Эдвард слегка прикусывает губу. — И не доставал своей ревностью, как он сказал.
— А вы ревновали?
— Ну да, я, конечно, обижался, что после рождения этих детей обо мне вообще позабыли. Но, если честно, я как-то
— Обидно…
