— Я бы продолжил этим заниматься, но за последние несколько лет моя репутация сильно подпортилась из-за некоторых нехороших слухов, которые частично являются правдой. Из-за них я стал получать очень мало ролей, которые либо очень маленькие, либо совсем неинтересные.
— Но ведь еще не поздно все изменить.
— Нет. Я думаю, что это знак. Знак того, что пришло время остановиться и заняться чем-то другим.
— Думаю, вам не стоит из-за этого расстраиваться и завершать карьеру, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Люди всегда пускали слухи про звезд. К сожалению, от этого никуда не деться. Но всегда найдется тот, кто не будет восхищаться вами так же, как все. В любом стаде найдется своя белая ворона.
— Да, но во всем всегда есть хотя бы маленькая доля правды. И именно эта доля правды разрушила многое из того, что я имел.
— И вы собирайтесь все бросить только по этой причине?
— Я пока не знаю, что буду делать. Хочу просто немного пожить где-нибудь в тихом местечке, а там будет видно. Может, я что-то и надумаю.
— У вас много поклонников по всему миру. Самые преданные останутся на вашей стороне в любом случае, кто бы что ни говорил. И будут по сто раз пересматривать фильмы и сериалы, в которых вы снялись.
— Честно говоря, это не то, чем я всегда хотел заниматься, — медленно выдохнув и проведя рукой по волосам, признается Терренс. — Играть в кино, конечно, довольно интересно, и я рад, что у меня появился шанс поработать со многими прекрасными людьми. Но на самом деле мне всегда нравилась музыка.
— Правда? — чуть шире улыбается Эдвард. — Вам нравится музыка?
— Настолько сильно, что я бы не смог бы жить без нее… Не могу удержаться и не начать петь, когда я слышу, как где-то вдали играет какая-то моя любимая песня.
— Надо же… — Эдвард с легкой улыбкой медленно проводит рукой по своим волосам. — Я тоже очень люблю музыку.
— А еще я люблю играть на гитаре и петь под звуки гитарных струн, — задумчиво говорит Терренс.
— Ух ты! Я тоже обожаю гитару! Обожаю перебирать струны, брать какие-то аккорды и подпевать той мелодии, что получается в итоге.
— Это прекрасное чувство, не так ли?
— О да… — Эдвард с легкой улыбкой вздыхает. — Понятия не имею, откуда у меня такая любовь к музыке, но я всегда замирал, когда где-то вдалеке слышал звуки акустической гитары. Не могу пройти мимо уличных гитаристов. Не могу переключить канал, если где-то кто-то играет на гитаре. Я обязательно дослушаю до конца.
— Да, акустическая гитара — это одно из самых лучших изобретений на свете, — с легкой улыбкой отмечает Терренс. — Я тоже не знаю, почему так сильно люблю ее… Но испытываю то же самое, когда слышу кого-то, кто играет на ней неподалеку от меня.
— И мне даже нравится писать какие-нибудь песни. Делаю это исключительно для себя, чтобы выразить свои чувства… Но иногда у меня получаются потрясающие тексты. По крайней мере… Я так
— Ух ты! Я тоже иногда пробую написать что-нибудь и исполнять на гитаре… Да и вообще, я люблю все, что касается создания музыки.
— Знайте, я думаю, нам определенно стоит побольше узнать друг о друге, — с легкой улыбкой немного неуверенно говорит Эдвард. — Кто знает… Может быть, у нас найдутся еще какие-то общие интересы. Кроме любви к музыке…
— Я был бы рад, если бы мы узнали друг друга получше. — Терренс замолкает на пару секунд и скромно улыбается. —
Услышав то, как Терренс назвал его братом, Эдвард не может сдержать своей улыбки. Как, впрочем, и Наталия, предпочитающая отмалчиваться и просто скромно улыбаться.
— Предлагаю попробовать подружиться, — с легкой улыбкой предлагает Эдвард. — Ведь мы все-таки братья, как ни как… Да, я понимаю, что подобная новость может быть шокирующей. Но… Нам придется это принять.
— Верно, я и правда в шоке и не конца верю, что это правда, — с легкой улыбкой признается Терренс. — Однако я с большим удовольствием попробовал бы наладить с вами общение.
— Я рад, что вы не против.
— И… Хоть Наталия уже познакомила нас, думаю, мы вполне можем сделать это еще раз.
— Можно! — Эдвард скромно протягивает свою руку. — Меня зовут Эдвард.
— А я — Терренс, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.
Терренс пожимает Эдварду руку, не скрывая своей легкой улыбки. А спустя пару секунд они оба встают из-за стола и заключают друг друга в крепкие дружеские объятия, которые почти сразу же порождают в них что-то теплое и приятное, что дает сигнал — это точно мой родной человек.
Наталия с широкой, искренней улыбкой наблюдает за тем, как Терренс и Эдвард обмениваются рукопожатием и крепко обнимают друг друга. Девушка искренне рада за МакКлайфа-младшего, который кажется таким счастливым от того, что наконец-то встретился с Терренсом. Но с другой стороны, блондинка начинает грустить от мысли, что Эдварду больше нет смысла проводить с ней время, ибо она выполнила свою миссию. Да, некоторое время назад у них случился первый поцелуй, который девушка навсегда запомнит и сохранит в своем сердце, но Наталия считает, что это еще ничего не значит. И от этой мысли ей становится немного грустно.
