Только тогда римляне сами убедились, как убедились в этом на опыте Дионисий, Агафокл и Пирр, что карфагенян было так же легко разбить на поле сражения, как было трудно окончательно победить. Тогда стало ясно, что необходимо создать флот, и потому было решено соорудить его в составе 20 трехпалубных и 100 пятипалубных кораблей. Но исполнить это энергичное решение оказалось нелегко. Правда, ведущий свое начало из риторских школ рассказ, будто римляне в то время в первый раз погрузили весла в воду, есть не что иное, как ребяческий вымысел; италийский торговый флот, без сомнения, уже был в то время очень значителен, и в италийских военных кораблях также не было недостатка. Но все это были военные барки и трехпалубные суда, похожие на те, какие были в употреблении в более раннюю эпоху; в Италии тогда еще вовсе не строили пятипалубных кораблей, которые по новейшей, распространившейся преимущественно из Карфагена, системе ведения морской войны почти исключительно составляли боевую линию. Поэтому принятая римлянами мера была отчасти похожа на то, как если бы в наше время постройка линейных кораблей была предпринята морской державой, прежде того довольствовавшейся фрегатами и катерами; и как в наше время был бы принят в таком случае за образец иностранный военный корабль, так и римляне дали своим кораблестроителям в качестве модели севшую на мель карфагенскую пентеру. Конечно, римляне могли бы скорее достигнуть цели, если бы захотели воспользоваться содействием сиракузян и массалиотов; но их государственные деятели были достаточно предусмотрительны, чтобы не вверять защиту Италии неиталийскому флоту. Напротив того, италийские союзники были привлечены к деятельному участию в этом предприятии путем пополнения кадров как морских офицеров, которые большею частью брались с италийских торговых судов, так и матросов, уже одно название которых (socii navales) доказывает, что они в течение некоторого времени поставлялись исключительно союзниками. Кроме того, впоследствии стали употреблять для работ во флоте рабов, которые поставлялись государством и богатыми семьями, а вскоре также и самых бедных граждан. При таких условиях и принимая в соображение отчасти тогдашнее сравнительно низкое положение кораблестроительного искусства, отчасти энергию римлян, нетрудно понять, почему эти последние смогли выполнить в один год задачу превращения континентальной державы в морскую, что не удалось Наполеону, и уже весной 494 г. [260 г.] спустить на воду свой флот в составе 120 парусных судов. Конечно, этот флот не мог равняться с карфагенским ни по числу судов, ни по быстроходности, а этот последний недостаток был тем более важен, что морская тактика того времени заключалась главным образом в маневрировании. Хотя в тогдашних морских битвах также участвовали тяжеловооруженные солдаты и стрелки из лука, сражавшиеся с палубы, и хотя также с последней действовали метательные машины, но самый обыкновенный и самый решительный способ борьбы заключался в том, чтобы нагнать и потопить неприятельский корабль, ради чего переднюю часть кораблей вооружали тяжелым железным носом; сражавшиеся корабли обыкновенно кружились один около другого, пока какому-нибудь из них не удавалось нанести своему противнику решительный удар. Поэтому приблизительно из 200 человек, обыкновенно составлявших экипаж греческого трехпалубного корабля, было не более 10 солдат, тогда как гребцов было 170, т. е. по 50 или по 60 на каждую палубу; экипаж пятипалубного корабля состоял приблизительно из 300 гребцов и из соответствующего числа солдат. Ввиду того, что при неопытности морских офицеров и гребцов корабли их не могли маневрировать так же искусно, как карфагенские, римлянам пришла счастливая мысль восполнить этот недостаток, снова уделив солдатам значительную роль в морских битвах. С этой целью к передним частям кораблей были приделаны подъемные мосты, которые можно было опускать и вперед и в обе стороны; они были снабжены с обеих сторон брустверами, и на них могли помещаться по два человека в ряд. Когда неприятельский корабль приближался к римскому с целью нанести ему удар или когда эта попытка не удавалась и он становился к римскому кораблю бортом, тогда подъемный мост опускался на его палубу и зацеплялся за нее посредством железных шипов; это не только избавляло римский корабль от опасности потонуть, но и доставляло находившимся на нем римским солдатам возможность перебраться по мосту на неприятельский корабль и взять его приступом. Для морской службы этого рода не было сформировано особой морской милиции, а употреблялись по мере надобности сухопутные войска; так, например, в одной большой морской битве, когда одновременно римский флот переправлял десант на отдельных кораблях, сражалось до 120 легионеров. Таким образом, римляне создали флот, который был в состоянии помериться с карфагенским. Те, которые делают из истории сооружения римского флота какую-то волшебную сказку, впадают в заблуждение и, сверх того, не достигают своей цели; надо прежде всего понять, в чем дело, а потом уже удивляться. Сооружение римского флота было не чем иным, как великим национальным подвигом, который благодаря гениальной изобретательности и энергии как в замыслах, так и в их выполнении вывел отечество из такого положения, которое было еще более бедственным, чем это могло казаться на первый взгляд.
