Однако эти победы привели к такому последствию, которого победители не предвидели. Уже давно один «неусидчивый народ» бродил у северных окраин территории, которую занимали кельты по обоим берегам Дуная. Он называл себя кимврами, т. е. Chempho, «борцами» (Kämpen), или, как переводили это название их враги, разбойниками. Впрочем, это название, вероятно, стало именем этого народа еще до выхода кимвров с их родины. Кимвры пришли с севера. Первыми кельтами, с которыми они столкнулись, были, насколько нам известно, бои, вероятно — в Богемии. Современники не оставили нам более подробных сведений о причине их переселения и о направлении их движения52. Мы не можем заполнить этот пробел догадками, так как все, что происходило в тот период на север от Богемии и Майна и на восток от нижнего течения Рейна, полностью скрыто от нас. Зато мы имеем ряд вполне определенных фактов, свидетельствующих, что кимвры, равно как и присоединившиеся к ним позднее скопища тевтонов, принадлежали в своем ядре не к кельтам, как думали сначала римляне, а к германцам. Об этом самым определенным образом свидетельствуют следующие факты. Появление двух небольших племен с тем же именем — по всей вероятности, остатков автохтонного населения, не покинувших своих первоначальных обиталищ, — а именно кимвров в нынешней Дании и тевтонов в северо-восточной Германии близ Балтийского моря, где о них упоминает еще современник Александра Великого Пифей в связи с торговлей янтарем. Далее о том же говорит наличие кимвров и тевтонов в списке германских народностей среди ингевонов наряду с хавками; мнение Цезаря, впервые указавшего римлянам на различие между германцами и кельтами (Цезарь причисляет кимвров, которых он, вероятно, еще сам видел, к германцам); наконец, самые названия этих народов и данные об их внешнем виде и нравах, данные, которые, правда, подходят ко всем вообще северным народам, но все же особенно подходят к германцам. С другой стороны, естественно предположить следующее: эти полчища переходили с места на место, быть может, десятки лет; проходя по стране кельтов или близ нее, они, несомненно, охотно принимали в свою среду всякого приставшего к ним воина; отсюда естественно, что полчища кимвров должны были включать немало кельтских элементов. Поэтому не приходится удивляться, что у кимвров встречались вожди с кельтскими именами или что римляне собирали сведения о кимврах через шпионов, говоривших на кельтском языке. Это было странное шествие, подобного которому римляне никогда еще не видали: не набег конных хищников и не «священная весна» молодежи, отправляющейся на чужбину, — весь народ двинулся с женами и детьми и со всем скарбом на поиски новой родины. Жильем служили им повозки; вообще у всех не ставших еще вполне оседлыми народов Севера повозки имели другое назначение, чем у эллинов и италиков; обычно телеги сопровождали также кельтов в их лагерь. Под кожаной крышей повозки помещались утварь, женщины, дети и даже собаки. Жители Юга с удивлением смотрели на этих высоких стройных людей с темно-русыми волосами и светло-голубыми глазами, на их сильных, статных женщин, мало уступавших ростом и силой своим мужьям, на детей со старческими волосами, как их называли италийцы, удивляясь белокурым детям Севера. Военные приемы кимвров были в сущности те же, что и у кельтов того времени; кельты уже не сражались, как некогда италики, с помощью одних мечей и ножей и с непокрытой головой, а носили медные и часто богато украшенные шлемы и пользовались оригинальным метательным оружием «materis». При этом у них остались в употреблении большие мечи и узкие длинные щиты; кроме того они носили панцири. Была у них и конница, но римляне превосходили их в этом отношении. Их боевой строй по-прежнему являлся грубым подобием фаланги, имеющей якобы одинаковое число рядов в ширину и в глубину. Воины первого ряда нередко в опасных боях связывали себя веревками, продевая их в свои металлические пояса. Нравы кимвров были грубы. Мясо часто ели сырым. Своих королей-предводителей они выбирали из самых храбрых воинов, по возможности из самых высоких ростом. Подобно кельтам и вообще варварам, они нередко заранее уславливались с противником о дне и месте боя и перед началом боя вызывали отдельных неприятельских воинов на поединки. Перед боем они выражали презрение к врагу непристойными жестами и поднимали страшный шум: мужчины оглашали воздух боевым кличем, а женщины и дети барабанили по кожаным навесам повозок. Кимвры дрались храбро, считали смерть на поле брани единственной приличествующей свободному человеку. Зато после победы они предавались самым диким зверствам. Заранее давали обет принести в жертву богам войны всю военную добычу. В таком случае уничтожали всю кладь врага, убивали лошадей, а пленников вешали на месте или сохраняли в живых только для того, чтобы принести в жертву богам.
