Зиму 115/16 г. Траян провел в Антиохии, разрушенной в декабре 115 г. страшным землетрясением. На Евфрате строился большой флот. С наступлением весны римские войска двинулись двумя колоннами вниз по течению обеих рек. Связь между ними поддерживалась, вероятно, посредством старого канала между Евфратом и Тигром, восстановленного Траяном. Обе армии соединились для штурма парфянской столицы Ктесифона на Тигре. Хозрой бежал, а римский флот спустился вниз до персидского залива (116 г.). Траян начал строить планы похода на Индию.
Однако в этот момент Хозрой, уладив дела на востоке своего царства, перешел в контрнаступление. Одновременно в тылу у римлян вспыхнуло восстание, подготовленное агентами парфянского царя. Оно не ограничилось Месопотамией, а распространилось среди иудеев Палестины, Кипра, Киренаики и Египта. Восстание сопровождалось массовыми избиениями греческого и римского населения.
Траяну пришлось остановить дальнейшее наступление на Парфию и бросить крупные силы на подавление восстания. Вскоре это было выполнено почти всюду, за исключением Палестины, где его удалось задушить только Адриану. Подавление восстания повсеместно сопровождалось жестокими погромами.
Эти события заставили Траяна отказаться от окончательного завоевания Парфии. Он короновал в Ктесифоне парфянским царем своего ставленника, но Северо-Западная Месопотамия и Ассирия были объявлены римскими провинциями (117 г.). Вскоре после этого с Траяном случился удар. Наполовину парализованный император поехал в Рим, но по дороге умер на киликийском побережье летом 117 г.
Сделанный нами краткий обзор внешней политики Траяна подтверждает высказанное выше положение об ее завоевательном характере. Какие причины заставили Траяна изменить в этом вопросе традициям первого века империи? Отвлекаясь от личных склонностей и дарований Траяна как выдающегося полководца, мы должны искать более глубокие корни его внешней политики, кроющиеся в объективных условиях империи. Здесь возможны только гипотезы, так как источники на этот счет молчат. Наиболее вероятным будет предположение, что причиной активизации римской внешней политики в начале II в. был тот хозяйственный кризис Италии, о котором упоминалось выше. Организация государственной благотворительности, начатая Нервой и продолженная его преемником, требовала больших средств. Налоговое обложение было доведено до крайней степени еще при Флавиях и, как показала внутренняя политика Адриана, не могло быть увеличено. Оставался один путь — завоевания, которые должны были принести с собой военную добычу и увеличить доходы казначейства. Приток рабов мог решить проблему рабочей силы, которая при Империи становилась все более сложной. Наконец, на завоеванные территории можно было вывести колонистов и таким путем смягчить аграрный кризис.
Однако дальнейшие события показали, что путь борьбы с кризисом, выбранный Траяном, не мог привести к решению проблемы.
Со страниц знаменитого произведения Плиния Младшего «Панегирик императору Траяну» перед нами предстает образ идеального правителя. Конечно, это панегирик, но очевидно, что он в значительной мере отражает общее мнение римлян о политике «наилучшего принцепса», об отличии его доброй воли от произвола дурных правителей.
«(1)...Если в прежние времена, — возглашает Плиний, — могло возникнуть сомнение, ставит ли правителей земли случай или какое-либо предсказание с неба, то не может быть никакого сомнения в том, что наш принцепс дан нам соизволением богов. Он явился не действием каких-нибудь тайных сил судьбы, но указан нам был явно и открыто самим Юпитером...(2) Не будем воздавать ему хвалы как какому-нибудь богу или кумиру, ибо мы говорим не о тиране, а о гражданине, не о властелине, а об отце.
(25) Солдаты уравнены с народом в том, что хоть они получают только часть пайка, но зато первыми, а народ с солдатами в том, что он хоть и позже, но зато получает все полностью... (26) Для великого принцепса, которому суждено бессмертие, нет другой более достойной статьи расхода, как расход на подрастающее поколение. Людей зажиточных располагают признавать и воспитывать детей большие награды и равные им по значению штрафы. Бедные же могут рассчитывать при воспитании только на доброту принцепса. Если он не поддерживает, не охраняет и не снабжает щедрой рукой детей, рожденных в надежде на него, то лишь ускоряет гибель своей власти, гибель государства; напрасно тогда он будет, пренебрегши народом, оберегать знатных, точно голову, оторванную от туловища, обреченную на гибель от неустойчивости своего положения... (27) Пусть лучше принцепс ничего не дает, лишь бы ничего не отнимал, пусть не кормит, лишь бы не казнил; и тогда не будет недостатка в людях, которые захотят иметь детей... Поэтому во всей твоей щедрости я ничего так бы не хотел восхвалить, как то, что ты даешь паек и средства на содержание детей из своих собственных средств и что детей граждан ты кормишь не кровью от убийств...
