История России полностью

Киевский период можно охарактеризовать как долговременную попытку варя­жских князей рода Рюриковичей выстроить государственность на основе догосудар- ственной культуры и постепенно трансформировать ее в культуру государственную. В данном отношении многое им удалось, они оставили после себя значительный куль­турный задел, но органичного синтеза не получилось. Поэтому среди историков до сих пор существует точка зрения, что киевская государственность так и не сложилась, и это мнение не лишено оснований.

Рюриковичи застали на землях, на которые были приглашены княжить или, как случалось чаще, которые подчиняли силой, племенную организацию жизни. Это были общности, возглавлявшиеся племенными князьями, но наиболее важные вопросы ре­шались ими не единолично, а совместно с народными вечевыми собраниями. Князь наделялся большими, почти неограниченными полномочиями, однако при определен­ных обстоятельствах (например, при неумелом руководстве военными действиями) мог быть смещен вечем. Племенные князья и вечевые институты были двумя взаимо­дополняющими и взаимоотрицающими полюсами архаичной сакральной власти, во­площавшими племенные божества-тотемы. При этом последние воспринимались как нечто целостное и — одновременно — раздвоенное. «Тотем всегда „обоюден" (двусто­ронний), он и отдельный предводитель клана, и весь людской коллектив в целом»⁶⁵ .

Такая организация жизни была присуща всем народам на догосударственных стадиях их развития. Но трудно назвать страну, в государственной истории которой инерция этого типа социальной организации была бы столь сильной и долгой, как на Руси, а потом в России. Сначала его вынуждены были воспроизвести варяжские пра­вители. Но он сохранялся и столетия спустя, причем не только у казачества, управляв­шегося одновременно князем (атаманом) и вечем (казачьим кругом). Он повсеместно воспроизводился и в жизненном укладе российской деревни, где функции управления распределялись между помещиком и общинным крестьянским сходом. Наконец, в су­щественно модернизированном большевиками виде ему суждено было вернуться в по­литическую систему в начале XX века и просуществовать почти до самого его конца. Поэтому мы и обращаем внимание читателя на истоки этого феномена, восходящие к догосударственным временам.

Племена, пригласившие варягов на определенных условиях или подчиненные ими насильственно, меньше всего нуждались в иноземных князьях как объединителях земель на всем пути «из варяг в греки» и строителях надплеменной государственной общности. Такого запроса не было и не могло возникнуть; максимум, чего ждали от иноземных князей и их дружин, — защиты от нападения со стороны степных кочевни­ков и других варяжских отрядов. Племенная организация не создала к тому времени субъектов государственности и соответствующей ей культуры, ориентированной на интеграцию локальных замкнутых миров в большое общество. Она создала лишь куль­туру сообществ людей, знающих друг друга в лицо и строящих свои отношения на ос­нове инерции исторического опыта и эмоциональных контактов, не требующих раци­онального абстрагирования от этого опыта, интеллектуального прорыва за его пределы⁶⁶ .

Мир в такой культуре выглядит эмпирически фиксируемым противостоянием «наших» и «ненаших», «Мы» и «Они». У «нас» своя территория, свои боги и общие ри­туалы. «Мы» отстаиваем их от покушений со стороны соседних общностей, а при слу­чае — стремимся захватить территорию, контролируемую соседями. В этом отноше­нии не было качественной разницы между племенной и предшествовавшей ей родовой культурой. Девушка, вышедшая замуж за парня из другой деревни (т.е. из дру­гого рода), выпадала из числа «наших». И опять-таки ничего специфически русского⁶⁷ или славянского здесь нет: такая культура характерна для всех народов, находящихся на архаических стадиях развития. Однако и в данном случае культурная архаика будет долго воспроизводиться и после того, как страна войдет в государственное состояние. Драка стенка на стенку жителей близлежащих деревень — эта ритуализированная форма перманентного территориального конфликта между соседними родами — до­живет в России до середины ХХ столетия.

Рюриковичам не потребовалось много времени для ликвидации племен как социо­культурных субъектов. Спустя столетие после варяжского вокняжения границы между вновь образовавшимися княжествами не совпадали уже с границами между бывшими племенами. Но догосударственная архаичная культура вместе с ними не исчезла, и кня­жеская власть вынуждена была с ней считаться и к ней приспосабливаться. Тем более, что никакой другой, государственной культуры князья ей поначалу противопоставить не могли, так как носителями такой культуры не являлись. Но об этом — ниже.