Необходимость политической солидарности. Завоевание государственной независимости, присоединение Добруджи и провозглашение королевства стали заключительным этапом борьбы за осуществление идей революции 1848 г.: создание единого и не- /479/ зависимого государства всех румын. Когда агрессивная политика соседних империй и великих держав достигла апогея, только укрепление национального единства позволило бы румынам сохранить себя как нацию и обеспечить свое будущее. Весьма примечательными в этом отношении являются слова, написанные 17 августа 1914 г. историком Н. Йоргой: «Империализм, который позволяет Лондону господствовать над пятью континентами, Петербургу требовать Балканы и Маньчжурию, Вене желать присоединения Сербии и Украины, а Берлину мечтать о Малой Азии и дороге до Багдада, он [империализм] навис над всеми нами, делая нас униженными и ограбленными подданными. Этот незаконнорожденный продукт преступных амбиций прошлого века, этот грубый монстр попирает народы и право, например, Люксембург или Бельгию. Это самый опасный враг для всех нас. Мы сможем жить и выжить только при помощи национальной идеи». {151}
Хотя в конце XIX – начале XX в. казалось, что румынская дипломатия ориентирована не столько на защиту национальных интересов, сколько на иные цели, иностранные наблюдатели быстро поняли ее истинные намерения. Так, в письме от 21 октября/3 ноября 1913 г. министру иностранных дел Австро-Венгрии начальник Генштаба Ф. К. Гётцендорф подчеркивал: «Идея Великой Румынии настолько окрепла, что Трансильвания и Бессарабия стали ближайшими целями Румынии, хотя ее взор направлен пока именно только в сторону Трансильвании, но не Бессарабии».{152} В ходе встречи в мае 1914 г. с немецким генералом Х. И. Мольтке-младшим он же уточнял: «Румыния потеряна для нас. Считается, что отношения с ней ухудшились по нашей вине. На самом деле наша политика была лишь поводом для сокрытия истинных чувств и причин. Вопрос о Великой Румынии поднимается вот уже на протяжении тридцати лет. Одно время он отошел в тень, но Балканский кризис вновь выдвинул его на повестку дня».{153}
Объединение политических и общественных лидеров королевства, а также территорий, находившихся в конце XIX – начале XX в. в составе других государств, стало насущной необходимостью. Только совместными и согласованными действиями можно было обеспечить реализацию национальной идеи. Чувство единства, национальное самосознание, тот «национальный инстинкт», о котором говорил Таке Ионеску, проявились в эти десятилетия с особой силой. Постоянная связь между румынами королевства и румынами отчужденных провинций, их участие в политических /480/-/481/ и культурных мероприятиях страны, контакты между политическими лидерами провинций и политических партий Румынии, демонстрации солидарности румын – жителей королевства с теми, кто был против притеснений их сограждан за границей, – вот далеко не полный перечень примеров, свидетельствующих о национальной солидарности.
Среди многих важных мероприятий, в которых участвовали сотни и даже тысячи румын из отчужденных провинций, наиболее известны торжества 1904 г. в Путненском монастыре по случаю четырехсотлетия со дня кончины господаря Штефана Великого, юбилейной выставки в Бухаресте в 1906 г., празднование пятидесятилетия объединения княжеств (1909), массовое народное собрание в городе Блаж (Трансильвания, 1911) по случаю пятидесятой годовщины общества «Астра» и др. О приезде трансильванских румын на торжества в Бухарест осенью 1906 г. дипломатический представитель Австро-Венгрии в Румынии писал так: «Под звуки трех военных оркестров трансильванских румын… с энтузиазмом встречали общественные деятели из Бухареста, а также множество простых людей… Гостей приветствовали с особым воодушевлением, возгласы "Добро пожаловать!" и букеты цветов сопровождали их на всем пути».{154} Значительную роль в организации действий солидарности сыграла «Культурная лига», которая официально начала свою деятельность 24 января 1891 г. Она координировала действия всех сил, прежде всего, деятелей культуры, на всех территориях, населенных румынами. «Культурная лига» боролась за развитие национального самосознания, против национального гнета, ее члены открыто говорили о том, о чем не могли говорить политические деятели королевства.
