Возможности для заключения союза были ограничены. Россия исключалась по вышеизложенным причинам. Франция потеряла свои позиции и влияние периода Наполеона III, а в ходе Берлинского конгресса проявляла сдержанность, порой даже враждебность, присоединившись к Германии и Великобритании, которые признали независимость Румынии только в феврале 1880 г. Отношения с Австро-Венгрией отличались особой щепетильностью из-за национального вопроса и экономических интересов. С установлением дуализма усилилась борьба румын, находившихся под австро-венгерской оккупацией, за свои национальные права, а Торговое соглашение 1875 г. имело катастрофические последствия для экономики Румынии, в особенности для промышленности и кустарного производства, чего нельзя было допустить в новых /484/ условиях после завоевания независимости, когда у власти оказались либералы, сторонники политики протекционизма.
Германия оставалась той страной, которая могла обеспечить Румынии наибольшую выгоду при наименьших потерях. После франко-прусской войны 1870–1871 гг. и Берлинского конгресса она стала самой влиятельной державой на европейском континенте. Это было обусловлено как военной мощью Германии, так и высокими темпами развития ее экономики, прежде всего, промышленности. Германия, как и прежде, являлась основным экономическим партнером Румынии, в том числе в области торговых связей и предоставления кредитов румынскому государству. Наличие представителя немецкой династии на троне в Бухаресте нельзя ни переоценить, ни недооценить, стремясь понять причину сближения Румынии и Германии. Кароль I активно участвовал в проведении внешней политики страны, хотя важнейшие решения в этой сфере принимались только по инициативе и с согласия политических лидеров. Следует учитывать и такое немаловажное обстоятельство: страны не имели общей границы, и это исключало возможный конфликт из-за взаимных территориальных претензий.
Выбор Румынии был определен и образованием в 1882 г. Тройственного Союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия). Однако сближение с «основным ядром» Союза зависело от характера отношений с Веной и Будапештом. Задача румынских дипломатов оказалась очень трудной, учитывая, что австро-венгерская дипломатия стремилась добиться максимальной выгоды, вынуждая Румынию согласиться с продлением срока действия Торгового соглашения 1875 г. и отказаться от поддержки румынского национального движения в Трансильвании. Искусно действуя в традициях политики «свершившихся фактов» и пользуясь поддержкой берлинской канцелярии, которая сдерживала агрессивность Вены и Будапешта, румынское руководство во главе с И. К. Брэтиану сумело наметить путь для вступления в Союз.
Необходимо уточнить, что германская дипломатия, и, прежде всего, канцлер Отто фон Бисмарк, действовали далеко не из гуманных побуждений, а, наоборот, из точного политического расчета. Тройственный союз добивался контроля над юго-восточным соседом и обретения союзника при возможном столкновении с Россией. Для любого политического наблюдателя или государственного деятеля становилось ясно, что Румыния имела определен- /485/ ные преимущества: будучи расположена между Австро-Венгрией и Россией, она занимала стратегически выгодную позицию в зоне Карпат, Дуная и черноморского побережья; являлась крупнейшим государством в Юго-Восточной Европе, по территории и населению превосходя страны к югу от Дуная; имела такие важные для военных нужд сырьевые ресурсы, как пшеница и нефть; располагала многочисленной, оснащенной и боеспособной армией, проверенной в войне 1877–1878 гг. Таким образом, можно сделать вывод; заключение договора стало результатом совместных усилий германской, австро-венгерской и румынской дипломатии при незначительном давлении со стороны Берлина и Бухареста.
В ходе переговоров Брэтиану отклонил попытку австро-венгерского министра иностранных дел Кальноки внести в договор статью, согласно которой румынское правительство обязывалось не допускать проведения на своей территории политических мероприятий против Австро-Венгрии. Таким образом было предотвращено создание юридической основы для вмешательства Вены и Будапешта во внутренние дела Румынии. Кроме того, в случае принятия статьи любая открытая поддержка румын, проживавших на территориях, занятых Австро-Венгрией, стала бы невозможной.
