Общественное устройство румынских земель имело много общего с центральноевропейским феодальным строем, но также и немало местных особенностей. Археологические материалы и письменные источники свидетельствуют об образовании здесь уже на ранней стадии общественно-политической элиты с уходящими в глубь веков корнями. Подлинные имена и названия ее представителей порой нелегко определить, так как написанные на греческом, латинском, славянском и восточных языках источники чаще всего приводят их в искаженном виде, в формах, несвойственных румынскому языку. Тем не менее, в латинских источниках уже в X в. и особенно после 1200 г. упоминаются герцоги (
Находившиеся под властью кнезов/жудов территории стали называться кнезатами/жудатами. В состав кнезата могла входить сельская община, ее часть или несколько сельских общин. В XIII–XIV вв. некоторые кнезы сумели распространить свою власть на несколько кнезатов (до 20–30 сельских общин), располагавшихся, как правило, компактно в одной долине или на бере- /201/ гах одной реки. Чтобы отличить их от мелких или сельских кнезов, их называли долинными кнезами. В чрезвычайных ситуациях некоторые жуды, или кнезы, наделялись военными полномочиями и назывались герцогами или воеводами. Простые члены общин стали выполнять определенные повинности в пользу кнезов – работать на земле, принадлежавшей кнезам, отдавать им часть своих доходов. Кнезы/жуды стали связующим звеном между сельскими общинами и центральной властью. Первоначально они выполняли эту функцию в рамках варварских государственных образований, существовавших в эпоху Великого переселения народов. Они обеспечивали порядок внутри общин и организовывали военное сопротивление в случае внешней агрессии с целью захвата их земель. Хотя понятие «кнез» у румын и содержало идею «избранника», оно никогда не обозначало статус суверена, какими были князья на Руси. Поэтому во избежание путаницы мелких румынских феодалов называют кнезами (ед. ч. кнез), а славянских воевод – князьями (ед. ч. князь). Двойная терминология, латинская и славянская, при обозначении румынской феодальной элиты свидетельствует о ее смешанном происхождении – как с этнической точки зрения, так и с точки зрения становления социальных институтов.