Войско Каганата, по всей вероятности, захватило Киев в 820-830-х годах. В середине IX века в Киев пришел с севера (как говорилось выше, посланный, по-видимому, Рюриком по просьбе киевлян) Аскольд, который начал войну с хазарами. Но поскольку явившийся впоследствии в Киев и свергнувший Аскольда Олег снова должен был воевать с хазарами, естественно сделать вывод, что Аскольд в своих войнах потерпел поражение и стал вассалом и данником Каганата. Это ясно выразилось в том, что в 860 году Аскольд, в отличие от своего предшественника Кия, пришел в Константинополь во главе не дружелюбного посольства, а агрессивного войска180.
Помимо русской летописи, нападение Руси на Константинополь, свершившееся 18 июня 860 года, отражено в целом ряде современных этому событию документов - византийских и западноевропейских (даже вполне точная дата события известна!). Особенное значение имеет гораздо более позднее сочинение, принадлежащее одному из наиболее выдающихся деятелей Византии, константинопольскому патриарху (1353-1376 гг., с перерывом) Филофею Коккину. По-видимому, в 1360 году, то есть к 500-летней годовщине нападения Руси на Константинополь, он сочинил "Молитву по акафисте и каноне к Пресвятой Богородице", где сказано об Ее помощи (как и в русской летописи):
"...спасла еси царствующий град от скифского воеводы, свирепого вепря онаго прегордаго кагана"181.
Возможно сомнение, что столь отдаленный во времени отклик (через 500 лет!) может быть достоверным. Однако сам текст убеждает, что патриарх Филофей основывался на неизвестном нам источнике, относящемся ко времени самого этого столь давнего события. Ведь в XIV веке никто уже не помнил о "кагане" и не мог называть русских "скифами", а их предводителя "воеводой" этого самого "кагана". Молитва Филофея Коккина дошла до нас только в древнерусском переводе, но важно знать, что славянское слово "воевода" было заимствовано греческим языком не позднее Х века182 и, надо думать, перешло в молитву Филофея из того древнего текста, на котором он основывался. Словом, сами "реалии" Филофеевой молитвы ясно говорят о том, что ее сведения восходят к источнику пятисотлетней давности.
Не исключено читательское сомнение в том, что событие 860 года столь отчетливо помнили через пятьсот лет. Но факты неопровержимо свидетельствуют именно о такой длительной памяти об этой первой атаке Руси на Константинополь. Автор обобщающего труда о "внешней политике" Руси А. Н. Сахаров, обрисовав целый ряд византийских сообщений о 860 годе, относящихся к IX-XI векам, пишет далее:
"В XII в. версию о чудесном спасении Константинополя от врагов при Михаиле III повторил в письме к византийскому патриарху Иоанну император Алексей II Комнин. В XIII в. о фактах нападения руссов на столицу империи в 860 г. упоминал император Феодор Ласкарис... Таким образом, нападение Руси на Константинополь в 860 г. на протяжении почти пяти веков неизменно становилось сюжетом греческих хроник, переписки, религиозных песнопений, благодарственных слов, проповедей, официальных циркуляров, речей... поход 860 г. не был для Византии ординарным пограничным конфликтом с одним из "варварских" племен, а... стал из ряда вон выходящим событием... прогремевшим на весь тогдашний европейский и ближневосточный мир..."183.
А. Н. Сахаров завершил перечень византийских сообщений о событии 860 года ссылкой на высказывание императора Феодора Ласкариса, правившего в 1208-1222 годах, то есть через три с половиной столетия после похода Руси. Молитва, сложенная еще через сто сорок - сто пятьдесят лет, в 1360 году, патриархом Филофеем, не попала в поле внимания А. Н. Сахарова, но в самом ее, этой молитвы, появлении нет, как мы видим, ничего неожиданного и удивительного.
Первое дерзкое нападение на Империю войска до того неведомых ей "россов" должно было, очевидно, сохраниться столь долгий срок в исторической памяти. Особенно если учитывать, что ответом на это нападение явилась начавшаяся в том же 860 году "хазарская миссия" посланцев патриарха Фотия - святых Кирилла и Мефодия.
