В предыдущей главе я стремился обрисовать ту историческую ситуацию, то "состояние мира", в огромных масштабах которого складывалась Русь, и в меньшей степени речь шла о самом движении истории в первые века Руси. А для полноценного познания этого движения поистине необходимо как можно более ясное представление о судьбах, деяниях и намерениях важнейших деятелей русского государства и Церкви, полководцев и наиболее выдающихся творцов национальной культуры.
Говоря об этом, я вовсе не имею в виду особенную и сложнейшую проблему роли личности в истории; речь идет совсем о другом,- о том, что только в воссоздании судеб, поведения, сознания исторических личностей возможно представить ход истории во всей его многосторонней цельности. Ведь этот ход в любых самых различных его проявлениях - от сдвигов в экономике до обретения новой религии - воплощается ни в чем ином, как в действиях людей, хотя это еще отнюдь не значит, что отдельные люди, личности действуют всецело сознательно и целенаправленно; в конце концов, они просто живут,притом совместно, в единстве с множеством своих современников.
С особенной полнотой и рельефностью ход истории воплощается, понятно, в действиях и переживаниях тех, кто так или иначе возглавляет народ, или, вернее, наиболее активные слои народа. Издавна - еще с 1820-х годов (например, в полемике Николая Полевого с Карамзиным) - в русской историографии противопоставлялись "история царей" и "история народа", но это, если вдуматься, поверхностное противопоставление, диктуемое чисто идеологическими соображениями. Ибо, в конечном счете, "воля" царя исходит из "воли" народа; когда эти "воли" категорически противоречат друг другу, власть рушится... И задача историографии не в том, чтобы заменить изучение "истории царей" изучением "истории народа" (или наоборот), а в том, чтобы увидеть в первой воплощение второй.
* * *
Сведения о первых правителях Руси черпаются, в основном, из летописей. Но поскольку самый ранний из дошедших до нас летописных сводов, "Повесть временных лет", был составлен в 1110-х годах, представления о личностях, находившихся во главе историческою движения Руси в IX - начале Х века (то есть двумя и - тем более - тремя веками ранее создания этого свода) во многом туманны и нередко противоречивы. Более или менее общепризнанно, правда, что "Древнейший свод" летописи начал составляться еще в 1037 году, при Ярославе Мудром (имеющаяся гипотеза об еще более раннем, конца Х века, "зародыше" летописи едва ли основательна). Но и при этом условии летописные сведения о людях, живших в IX - начале Х вв., основывались на прошедших через пять - восемь человеческих поколений устных преданиях.
В высшей степени показательно, что в самых ранних произведениях нашей письменности - "Слове о законе и Благодати" митрополита Илариона (1038, или, в крайнем случае, 1049 год) и "Памяти и похвале князю русскому Владимиру" Иакова мниха (некоторые элементы этого сочинения восходят к 1060 - началу 1070-х годов) родословная русских князей не углубляется далее прадеда Ярослава - князя Игоря, погибшего на рубеже 944-945 годов (то есть примерно за сто лет до создания "Слова..." Илариона). Естественно полагать, что память о предшественнике Игоря - и, тем более, о предшественниках этого князя - была к середине XI века недостаточно ясной и уверенной, и Иларион, а позднее Иаков не сочли возможным продолжить генеалогию Ярослава в глубь времен. Вместе с тем у нас нет оснований сомневаться, что ко времени Ярослава в устных преданиях сохранялись сведения о предшествовавших Игорю правителях - Олеге, Аскольде, Рюрике и, наконец, самом "первом" - Кие, и эти сведения все-таки были запечатлены письменно - в летописи.
Историография XVIII-XX веков на разных этапах своего развития оценивала сведения о древнейших правителях существенно различным образом: историки то воспринимали летописные сведения о них как вполне - или хотя бы в основном - достоверные, то, напротив, объявляли их чисто легендарными (так, в многократно переиздававшемся в 1930-1950-х годах труде влиятельнейшего тогда историка Б. Д. Грекова "Киевская Русь" читаем: "Предание о Кие, конечно, легенда..."1). Кроме того, сведения об этих правителях нередко рассматривались как произвольные вымыслы составителей поздних - XV-XVII веков - летописных сводов, стремившихся, мол, как-то "заполнить" их начальные страницы.
Однако в последнее время, по мере все более тщательного изучения древнейшего периода истории Руси, все большая часть историков признает достоверность (несмотря на элементы легенды) сведений и о правителе Северной Руси Рюрике, и о его современнике Аскольде, правившем в Южной Руси, и даже об их предшественниках - Кие (на юге) и Гостомысле (на севере).
