Опираясь на такие и многие иные факты, исследовательница заключает, что "к XIV-XV вв. былин не было на всей территории Руси, кроме Новгородской земли" (с. 93), вернее (о чем еще пойдет речь), северо-восточной части этой земли - Поморья. Но XIV-XV века - это только полностью достоверная дата; по-видимому, былины сходят со сцены еще значительно раньше. С. И. Дмитриева ссылается, например, на убеждение известного историка Б. А. Рыбакова, много занимавшегося проблемой возникновения былинного эпоса: "Б. А. Рыбаков в своей последней работе по эпосу... относит большинство былин к трем последним десятилетиям Х века. Середину XII-XIII в. он рассматривает как время угасания былинного жанра" (с. 80). Что же касается датировки формирования эпоса, С. И. Дмитриева подводит итог так: "Связь... эпических традиций с ранними потоками новгородских переселенцев на нижнюю Двину (XI-XII вв.) дает основание отнести сложение основного ядра богатырского эпоса ко времени, предшествовавшему этому переселению" (с. 82), то есть времени до XI века.
Итак, начав проникновение в Поморье не позднее XI века, эпос будет сохраняться там до XX века, между тем как на основной территории Руси не позже чем с XII века идет процесс его "угасания".
Перейдем теперь к другой многое открывающей работе - исследованию Т. А. Бернштам "Русская народная культура Поморья в XIX - начале XX в." (Л., 1983); ей предшествовала выдвинувшая некоторые основные понятия книга того же автора "Поморы. Формирование группы и система хозяйства" (Л., 1978).
Ставя вопрос о корнях народной культуры Поморья, Т. А. Бернштам весьма существенно корректирует концепцию С. И. Дмитриевой: "Отводя Новгороду безусловно значительное место,- пишет она,- мы тем не менее утверждаем, что начальный этап в освоении Севера - X-XI вв... можно уверенно называть и общерусским, поскольку в нем в качестве самостоятельных компонентов принимали участие жители Южной Руси - Киева и "Русской земли"45, собственно, и олицетворявшие общерусские интересы..."46.
Речь идет о том, что освоение Поморья первоначально шло вовсе не из Новгорода (возникшего, как отмечалось, сравнительно поздно), но из Ладоги города в устье Волхова, который уже в IX веке стал северным форпостом Киева, его своего рода дальним "филиалом". Выше говорилось о Ладоге как древнейшем (возможно, с середины VIII века) городе Руси, в котором, в частности, Олег, придя в конце IX века из Киева, где он правил, воздвиг первую на Руси каменную крепость47; Новгород в это время еще не существовал, хотя уже имелось небольшое поселение на расположенном рядом с ним острове (оно получило впоследствии название "Рюриково городище"). Видимо именно в Ладоге (Невогороде) провел свои юные годы Святослав, и вообще с конца IX до последней четверти XI века Ладога принадлежала прямо и непосредственно Киеву, а не Новгороду.
Т. А. Бернштам обоснованно утверждает в своей книге, что наиболее древние из известных нам русские поселения в Поморье "отмечают пути не столько новгородского, сколько ладожского освоения Севера" (исследовательница ссылается здесь, в частности, на ряд первооткрывательских работ филолога В. Я. Дерягина).
Давно - уже со времен А. Н. Веселовского - доказано и общепризнанно, что основной массив русского героического эпоса сложился в южной, собственно Киевской Руси. Это можно подтвердить, в частности, типичной пространственной характеристикой действия, развертывающегося в героических былинах: богатыри совершают свои подвиги, как правило, в "чистом поле", простирающемся от Киева к "синему морю". Ясно, что дело идет именно и только о причерноморской степи, но необходимо осознать, что это не просто территориальная, но вместе с тем и временн(я характеристика, ибо русские постоянно ходили к Черному морю (оно даже звалось тогда "Русским") лишь в IX-Х веках; в XI веке выход к морю связан почти исключительно только с Тмутараканью, где до начала XII века был центр дальнего русского княжества, а затем даже и само устремление к южному морю надолго, на два-три столетия, прекратилось... Поэтому движение через "чистое поле" к "синему морю" - это, если воспользоваться термином М. М. Бахтина, основной былинный хронотоп, выражающий единство не только места действия, но и определенного времени, определенного исторического периода.
