Условия для развития политического плюрализма, олицетворяемого коалиционным правительством и объединенной Скупщиной, отсутствовали. Во второй половине 1945 г. КПЮ и подконтрольный ей Народный фронт вытеснили на политическую периферию все, что оставалось от пяти довоенных партий. Находившиеся в меньшинстве и игнорируемые, представители этих партий вышли из правительства в знак протеста против практикуемых им антидемократических методов. Кроме того, они бойкотировали работу Скупщины и выборы в Конституционное собрание, назначенные на 11 ноября 1945 г. Попытки оппозиции привлечь к внутриполитическим столкновениям международное внимание оказались безуспешными.
Еще до изменения Конституции началось осуществление мер революционного характера: производились конфискации капиталов и имущества тех, кто разбогател во время войны, и прочих спекулянтов, осуществлялась замена органов правосудия, был принят Закон об аграрной реформе. Революционным оказался и новый избирательный закон, наделивший правом голоса женщин и снизивший возрастную планку с 21 до 18 лет.
Стремясь нейтрализовать последствия бойкота, объявленного оппозицией, власти устанавливали на избирательных участках так называемые «слепые урны», создавая тем самым альтернативу избирательному списку Народного фронта. Бюллетени, опускаемые в такие урны, не шли в пользу какого-либо партийного списка. В выборах приняло участие 88,66% избирателей. Из них 90% проголосовало за Народный фронт. Пятая часть электората, воздержавшаяся от выборов или голосовавшая против коммунистов, дистанцировалась от укоренявшейся однопартийной системы.
Двадцать девятого ноября 1945 г. была провозглашена республика, а 30 января 1946 г. состоялось принятие Конституции, написанной по образцу советской. Государство стало называться Федеративная Народная Республика Югославия. Было утверждено ранее объявленное разделение страны на республики: Словению, Хорватию, Боснию и Герцеговину, Сербию, Черногорию и Македонию. Каждая республика имела свое правительство, народное представительство, конституцию. В составе Сербии выделялись один автономный край — Воеводина и одна автономная область — Косово и Метохия, отличавшиеся этнически смешанным составом населения[44].
Переустройством государства на федеративной основе больше всех были недовольны сербы, хотя именно они составляли основу партизанской армии, принесшей перемены. Правда, она по большей части действовала вне Сербии, население которой только в 1944 г. перешло под контроль партизан и их идеологии. На стороне противника — среди четников и в Добровольческом корпусе — были только сербы. Родственники и потомки представителей «национальных сил», а также относительно многочисленная сербская эмиграция не приняли новую власть с ее идеалом «братства и единства». Было немало и тех, кто испытывал возмущение по поводу того, что не последовало никакого возмездия за предательство, совершенное в 1941 г., и за преступления над сербами.
Считалось, что образованием федерации сербам был нанесен многократный ущерб — созданием «новых» наций, например македонцев; отторжением черногорцев, также объявленных отдельным народом[45]. Позднее к ним присоединились и боснийские мусульмане, которых и сербы, и хорваты традиционно считали своими. Второй причиной недовольства стала несимметричность национально-территориального деления страны — лишь в Сербии имелись автономные образования. Указывалось на то, что Далмация была бы естественной автономией в Хорватии, в которой сербов было больше, и проживали они более компактно, чем любое национальное меньшинство в Воеводине. Поначалу в период строгого централизма автономные края не представляли собой проблемы с практической точки зрения. Однако с момента, когда республики постепенно стали превращаться в национальные государства, краевая автономия превратилась в одну из главных проблем.
В первое время республики и края служили фасадом, за которым шел процесс формирования национальных партийных бюрократий, приобретавших — чем дальше, тем больше — все большее влияние. Система управления была предельно простой: от правящей верхушки, выступавшей в роли «движущей силы», тянулись «приводные ремни» (любимая метафора Сталина), передававшие по властной вертикали директивы нижестоящим партийным и государственным органам, а по горизонтали — массовым организациям и сети учреждений. Края были всего лишь еще одной ступенью во властной иерархии.
От новой власти потребовалось немало пропагандистских усилий чтобы, какое-то время спустя недовольство сербов угасло, а точнее — было загнано вглубь, проявляясь только в частной жизни. Несомненно, снижению его градуса способствовала и атмосфера противостояния с СССР, сложившаяся после конфликта 1948 г. Впрочем, негативные настроения сербов не исчезли окончательно. Вызревая под спудом, они проявились в событиях 1986 г.
