Прочитайте короткий рассказ из серии ДРАГОЦЕННОСТЬ JEWEL! Еще не оправились от увлекательного романа «Белая роза»? С нетерпением ждете финал серии ДРАГОЦЕННОСТЬ? Что ж, у нас есть некоторая предыстория для вас: украдкой заглянув в мир до начала ДРАГОЦЕННОСТЬ! Как новый наставник, Вайолет в Белой Розе, Сил, нашла ее секретное жилище? Читайте о ее путешествии через Ферму, чтобы выяснить, что привело ее к Белой Розе.
Сил, 16 лет.
В голове стучит, пока я складываю все, что у меня есть — все, что я украла — на плоский потертый холст.
Ветер трясет рифленую крышу над мои последним убежищем — навесом за лавкой с инструментами в маленькой деревушке на Ферме. Я задерживаю дыхание и закрываю глаза, умоляя ветер оставить меня в покое.
В темноте за моими веками, все, что я вижу — это ставня, отрывающаяся от желто-зеленого дома. Несущаяся по улице. Маленький мальчик подлетает в воздух, когда она ударяет его в грудь.
Его мать кричит. Горожане бегут в укрытие, так как ветер вырвался из-под контроля — стал сильнее, злее, пробирался под одежду и уносил шляпы, заставляя всех в страхе бежать в укрытие.
Кроме меня.
Мои глаза вспыхивают, и крышу качает снова.
Но я то знаю, что не сделает. Оставив округ Банка, я не решила проблемы. Ветер, ливни, пожары, стонущая и дрожащая земля… все это преследует меня и здесь.
Я трясу головой, чтобы избавиться от наваждения, и начинаю связывать четыре края холста вместе. Просовывая руку в дыру, я бросаю последний взгляд на то, что было моим домом в течение двух последних дней — лопаты, мешки с семенами, единственное грязное окно. Затем я поднимаю капюшон плаща и ускользаю в осеннюю ночь.
Ветер гонится за мной по пустынным улицам. Все дома плотно закрыты ставнями. Как только я достигаю окраины города, ветер начинает стихать. Что бы это ни было внутри меня, оно совсем не похоже на Предзнаменования. Они делают больно, но они никогда меня не пугали. Не таким образом.
«Ты не напугана», рычу я себе, пытаясь быть убедительной. Но я не спала два дня. Когда я сплю, случаются скверные вещи. И в одиночку, ночью, на дороге в никуда, не перед кем храбриться.
Я всматриваюсь в ночное небо. Звезды выглядят сегодня больше и ярче. Кажется, будто они гудят и жужжат, но конечно я знаю, что на самом деле нет. Они не могут, потому что звезды не издают гул для всех подряд. Они просто глупые шары света на в миллионах миль отсюда, и их не волнует девушка, которая почти умерла во время родов, но все-таки выжила и не может объяснить почему.
Я чувствую, как что-то касается моей лодыжки, и смотрю вниз. Цветы вернулись, те самые, которые выросли, когда я наконец выбралась из канализации в Банк. Те самые, которые следуют за мной как ветер и дождь. Они красивые, но я их не понимаю и не доверяю. Они ползут по моим ногам, они расползаются вокруг меня.
«Уходите!» Кричу я на них. «Оставьте меня в покое!»
Но все больше кроваво-красных лепестков распускается и увядает, распускается и увядает, напоминая, что мне нигде нет места — девушке, которая заставляет расти цветы из ничего, которая создает ураганы, причиняющие боль маленьким мальчикам и пожары, которые уничтожают хранилища.
Я урод.
Это даже хуже, чем быть суррогатом. По крайней мере, пока я была суррогатом, у меня были друзья. В Нортгейте я был частью группы, частью чего-то большего. Я никогда не думала, что возненавижу что-то больше, чем Драгоценность, но теперь… Я думаю, что это случилось.
Я ненавижу себя. Я хочу вырвать из себя то, что совершает все это, хочу вырвать это из груди и топтаться по нему до тех пор, пока ничего не останется.
Цветы ползут впереди, и это выглядит, словно они пасут меня, направляя к лесу вдоль дороги.
Я разворачиваюсь на каблуках и бегу так быстро, как только могу, что на самом деле не очень быстро из-за недостатка сна и того факта, что я пять дней не ела ничего существенного. Не ела с тех пор, как стащила три грушевых пирожка из партии, остывавшей на подоконнике пекарни. Мой жалкий маленький холстяной мешок болтается у меня на спине, в нем — несвежая буханка хлеба, которую я сохранила, несколько помидоров, которые я стянула этим утром, и нож для масла, который я заточила, чтобы использовать как оружие, если понадобится.
Пока что, кажется, я сама как оружие.
Такое ощущение, что я бегу уже несколько часов, до тех пор, пока не выбиваюсь из сил, пока мои ноги в прямом смысле не сдают, и я падаю на лесной настил, грязь забивается в мои легкие, листья щекочут щеки. Последнее, что я вижу, прежде чем теряю сознание — те чертовы красные цветы, разрастающиеся вокруг меня словно одеяло.
Я просыпаюсь на рассвете.
