— Вас, моих слуг, четыре человека, — медленно проговорил он. — Каждому из вас полагается триста граммов хлеба в день. В одной буханке ровно килограмм. Должен быть еще довесок в двести грамм. Где он? Где он, Карл?!
Стефан уже сорвал горло орать, поэтому говорил хрипло и тихо, но это звучало еще более зловеще.
— Я опоздал к раздаче, и на кухне не оказалось довеска, — ответил слуга, опустив голову.
— Карл, где хлеб?! Говори! — офицер еще снизил тон.
Он старался, чтобы голос его звучал дружелюбно, но это у него плохо получалось, в нем все равно дрожала злость. Неожиданно Карл поднял голову и взглянул на него, в глазах его промелькнуло ожесточенное презрение.
— Довесок в двести граммов я отдал по дороге.
— Кому?!
В ожидании ответа Стефан опять закурил. Вокруг творилось черт знает что!
— Подростку, — наконец вымолвил слуга и вновь опустил голову.
— Так вот, — Стефан сделал шаг к нему и произнес почти шепотом. — Никому про это не говори. Чтобы ни одна живая душа не узнала. И чтобы это было в последний раз, иначе, если тебя поймают, сразу расстреляют и у меня не спросят! Старый кретин! Да, вот что… Сегодня же сходи на склад, возьми банку краски и перекрась крыльцо в какой-нибудь другой цвет, в зеленый или коричневый, мне все равно, лишь бы оно не оставалось белым.
— Слушаюсь, господин офицер! — с готовностью воскликнул Карл, заметно воспрянув духом — его миновало страшное наказание.
Стефан, нервно передергивая плечами, вышел из кухни и вновь ступил на крыльцо.
— Сара! — крикнул он и надрывно закашлялся, подавившись сигаретным дымом.
Появилась девушка, худющая и испуганная, она до сих пор так и пряталась от него в сарае, сжимая в руках тряпку.
— Почему крыльцо грязное? — процедил офицер сквозь зубы. — Я говорил тебе, что пристрелю, если будешь плохо стараться? Говорил?! Так вот, готовься! Сегодня вечером и пристрелю!
Злорадно усмехнувшись, он сделал знак Маркусу, чтобы тот следовал за ним к машине. Пора было ехать на совещание. По дороге секретарь толково докладывал ему о всех текущих делах, но Стефан его не слышал, никак не мог сосредоточиться. В ушах до сих пор стоял свист пуль, которые вонзались в мерзлую землю совсем рядом с ним. И дался же ему этот злосчастный еврей! Носится он теперь с ним, словно курица с золотым яйцом! Одни проблемы.
Стефан дал себе слово, что сегодня же оттрахает парнишку во все имеющиеся у него дыры самым жестким способом и без вазелина. Без него, потому что вазелина-то у него как раз и не было!
— Эй! — окликнул он своего водителя. — Разворачивай машину, нам надо заехать в больницу к Менгеле, он обещал меня осмотреть. Жди меня здесь, Маркус.
Стефан прихватил из бардачка бутылку самогона, которую приготовил заранее, и вошел в здание больницы. Всех офицеров высшего состава Менгеле лечил и осматривал исключительно сам.
— Краузе! — радостно вскричал доктор, гостеприимно разводя руками. — Как я рад вас видеть! Присаживайтесь. Я вижу, что вы все же вняли голосу разума и пришли на осмотр.
— У меня мало времени, — холодно бросил ему Стефан. — Я принес вам презент, как и обещал. Держите.
Он поставил бутылку на столик, а сам бросил хищный взгляд в сторону шкафчика со стеклянными дверками, в котором, по виду, хранились крема и мази.
— О, огромное вам спасибо! По рюмочке?
— Не откажусь.
Стефану совершенно не хотелось пить самогон, но было крайне необходимо раздобыть вазелин, и он надеялся, что Менгеле на что-либо отвлечется, а ему в это время удастся позаимствовать пару баночек. Попросить вазелин он не решался, зная, что проницательный доктор далеко не идиот, и мог вполне догадаться о зловещих замыслах офицера в отношении так хорошо ему знакомого молодого и симпатичного еврейского юноши.
Тем временем Менгеле, словно фокусник, извлек из выдвижного ящика стола две рюмки и тарелку с нехитрой закуской. Они выпили, разумеется, за победу Рейха.
— Как самочувствие? — поинтересовался доктор, смачно хрустнув соленым огурчиком.
— Голова болит, — признался Стефан, так как нужно было потянуть время.
Он сел на табурет, снял головной убор и продемонстрировал ему свою огромную шишку от удара лампой. Менгеле тут же раскудахтался и распереживался.
— И как это вас угораздило, голубчик, скажите мне?
— Я стукнулся головой о дверку антресоли.
— Два раза подряд? — лукаво поинтересовался Менгеле, ощупывая голову офицера своими ловкими пальцами. — Здесь две шишки! Это больше мне напоминает удары каким-либо тупым предметом.
— Слушайте, Менгеле, — перебил Стефан, — признайтесь, вы в своей жизни хоть кого-нибудь вылечили? Хотя бы одного человека? Или вы только и делаете, что занимаетесь своими научными экспериментами?
— Конечно же, вылечил! — тут же вскипел доктор, разозлившись, что кто-то усомнился в его компетентности.
— Так вылечите тогда уж и меня! Смажьте голову, к примеру, какой-нибудь мазью, и поскорее, мне некогда! Я уже опаздываю на совещание.
— Сейчас я сделаю вам отличную примочку.